Выдаваемое работникам оборудование было чертовски ненадежным, то и дело выходило из строя, а на свалке, чтобы выжить, нужно было вертеть головой на триста шестьдесят градусов шестьдесят секунд в минуту и всегда быть настороже. В космосе кромешная темнота и пустота, и как бы громко ты ни кричал, тебя никто не услышит. Но Табет был не просто один из… он был его другом, с которым он рос бок о бок с самого детства. Тот кто спас его жизнь. Он был его семьей. Он был частью его самого.
После смены родных Табета в стандартном порядке оповестили о его смерти и выдали стандартную компенсацию, которой хватит им едва ли на один месяц.
Чаукин открыл дверь в каюту. Он застал Тею стоящую посреди комнаты. Детей не было.
Ее глаза столкнулись с глазами Чаукина. Его взгляд, дрожащий, тихий, безмолвный перерубил что-то внутри нее.
- Чаукин? – дрожащим голосом произнесла она. – Почему ты… Где Табет?
- Табет… Он… погиб.
Она рухнула на пол в тот же миг. Лицо охватила гримаса отчаяния и невыносимой боли. Боли, от которой в груди зародился крик, вопль, настолько сильный и огромной, что он не мог выйти наружу, застряв где-то в глубине, сковав все ее тело.
Чаукин быстро подошел к ней в попытке подхватить, но она жестко выставила вперед руку. Она даже не коснулась его, но Чаукина словно отбросило назад неведомой силой.
- Мне жаль... - едва слышно выдавил из себя он безсмысленные слова.
- Зачем? Зачем ты пришел? – тихо произнесла она.
- Тея, мне…
- Уходи! Не надо! Что тебе нужно?! – закричала она.
В следующее мгновение ее голос сорвался в рыданиях. Глубоких, сильных, разрывающих всё нутро. Она более не могла сдерживать боль, переполнившую ее и та взрывом вырвалась наружу. Она рыдала, спрятав лицо руками.
Чаукин медленно сел на пол рядом с ней и обнял. Ее лицо уткнулось ему в плечо. Тело продолжало содрогаться.
После смерти, если хватало кредитов, тела умерших обматывали тканью и выбрасывали в открытый космос. Тела направлялись в сторону Демоса. В свете звезды тело вскоре пропадало из вида, и родные прощались с погибшим. Иных же просто направляли в переработку на корм тараканам.
Человек, облаченный в белую робу закончил молитву и кивнул в сторону его помощника, стоящего у люка. Платформа, на которой лежало тело Табета медленно переместилось в промежуточный отсек. Внутренние створки сомкнулись и через мгновение тело вылетело в открытый космос через разпахнувшиеся внешние створки.
***
На следующий день Чаукин зашел в каюту где жила семья Табета. Он приоткрыл дверь в комнату.
- Папа, папа пришел, - подскочила с места девочка, устремившись к двери, - А… это не папа, - смущенно произнесла она, пряча за спину только что протянутые вперед руки. - Привет. Как дела? – спросила она, потупив взгляд в пол.
- Хорошо. Как твои? – улыбнулся Чаукин.
- Нормально, - быстро ответила она и убежала в комнату.
- Мама, а когда папа придет? – спросил Рамиз из-за стены.
- Рамиз, твой отец очень талантливый инженер, ты же знаешь? – перехватил диалог Чаукин.
- Угу, - произнес пацан, выглянув из-за проема двери.
- Ну, так его отправили на строительство базы вблизи планеты Круд. Он там будет возглавлять бригаду.
- Круто! - Заинтересовавшись Рамиз буквально выпрыгнул обратно в коридор. - А давайте ему наберем?
- А ты разве не знаешь, что атмосфера Круд очень активная? Она подавляет почти все сигналы.
- Хм. А когда же он вернется?
- Строительство базы дело не быстрое, придется подождать.
- Сколько? – недоверчиво спросил мальчик.
- Обычно вахта длится месяц, - невозмутимо ответил Чаукин.
- Рамиз, - внезапно строгим голосом произнесла Тея. – Ты уроки сделал?
- Нет еще, - недовольно ответил пацан.
- Так чего стоишь? Иди.
Мальчик, повесив голову, нехотя побрел в свою комнату.
Тея старалась изо всех сил не показывать горя и слез при детях, которые спрашивали когда вернется домой папа. Маленькая дочь, не понимая, что произошло что-то страшное, мило играла с тряпочной куклой, тихо перебирая ленточки, вплетенные вместо волос.
- Пля-пля, - повторяла она, изображая как зайчик скачет по полу. – Пля-пля…
Тея жестом пригласила Чаукина на кухню и закрыла за ним дверь.
- Ты им не сказала, - тихо произнес Чаукин.
- Я не знаю как, - она закрыла лицо руками и тихо заплакала.
Чаукин обнял ее и нежно прижал к себе. Ее слезы стекали по рукам и тихо падали оставляя темные точки на полу.
- Табет говорил, что человеку не выжить в одиночку. Что мы сильны тем, что нам есть о ком заботиться. Он был моей семьей… Это значит, что вы тоже моя семья, - произнес Чаукин.
Он немного отстранился от Теи, все еще держа ее руками и посмотрел в ее глаза: - Вы моя семья. Я позабочусь о вас.
- Ты не обязан. Я справлюсь сама, - тихо, но твердо произнесла она.
- Я знаю. Но я этого хочу.
***
(Встреча)
Энгер сидел в потайной конуре Винсторфа, осматривая старые обшарпанные стены.
- Слушайте, давайте пройдемся, внезапно обратился он к старику. - Вы сколько уже времени не выбирались из этого закутка?
- Я не большой любитель прогулок, - пробурчал Винсторф. – Меня здесь все устраивает.
- Но поесть то вы любите! Я знаю отличную забегаловку здесь неподалеку, совсем недавно на нее наткнулся. Там чудесный бульон с лапшой делают, не отличишь от настоящей. Хозяин, конечно, говорит, что это и есть настоящая пшеница, но врет, конечно. И чай, точно! Чай там неплохой.
- Не плохой? – с подозрением спросил старик.
- Конечно, не такой волшебный как у вас, но… сносный.
Винсторф бросил на парня недоверчивый взгляд: - Ну давай, показывай. Но если чай дерьмо, ты его съешь, договорились?
- Этого точно не будет, - засмеялся парень.
В одном из тысяч коридоров нижних уровней они сидели за обшарпанным столиком крохотной забегаловки. Вдоль стены располагалась небольшая кухня, холодильник, разделочная доска с приборами, напротив которых стоял высокий вытянутый стол на шесть сидячих мест. Поверхность была обшарпана и испещрена рисунками и отзывами благодарности, оставленными посетителями.
- Я, все-таки, не понимаю, - произнес Энгер, всасывая между зубами лапку и подгоняя ее палочками.
- Я смотрю, это для тебя нормальное состояние, - съерничал Винсторф. – Давай завязывай с этим.
- У вас весьма насыщенная история, - не обращая внимания на колкости старика продолжил Энгер. - Вы были знакомы со Стерном, человеком контролирующих службу безопасности всего Тау-15. Почему вы прячетесь в каком-то закутке в трущобах?
Винсторф несколько секунд смотрел в свою тарелку, а затем отложил палочки в сторону.
- Ты знаешь, что любой истинный диктатор трус в душе?
- Почему вы так решили? – замерев в раздумии спросил парень.
- Потому что каждый диктатор одержим контролем. А гиперконтроль – это дитя страха. Чем больше страх – тем больше ты пытаешься все контролировать. Это защитный механизм.
- Для трусов они многого добились. Не находите?
- О! Страх – это сильный источник энергии. Добиться многого не означает не бояться. Важнее вопрос: зачем тебе все то, чего ты добиваешься? Какую дыру пытаются заполнить все твои успехи? И если достижений много, это лишь говорит о том, что дыра очень велика.
- Вы хотите сказать, что Председатель Тау-15 трус? А может быть он просто верит в то что делает?
- Ты решил, что я сейчас говорю о нем? – усмехнулся старик. – Жесткое деление на уровни, чипирование людей, система допусков – это все дело рук другого человека.
- Какого?
- Зачем тебе это?
- Да так… Так, как вам… суп?
- Да, - шумно отхлебнув бульон прямо из тарелки, произнес Винсторф. – Супец неплох. Но вот чай…
Энгер замер, нервно сглотнув.
- Как ты там его называл? Сносный?
- Ну, ведь не дерьмо? – в надежде улыбнувшись произнес парень.
Владелец заведения, крупный толстяк в измазанном фартуке, неодобрительно посмотрел на старика в ожидании его реакции.