— сигналы из мира внутреннего. Деталь — формула заменяющая страницы, быть может, описании и психологических разеуждекш.*)
Я сказал, что взгляд Бабеля мертвит. Бабель прикован к крови, к смерти, ищет всюду ее, или просто попадается она все время ему ла глаза. Она ведь тоже, как
*) Оговорюсь: —■ это не значит, что у Бабеля все детали таковы. Это — стремление, а не достижение. Бабель часто на ряду с открывающими, пригвождающими деталями дает излишнюю, неприятную натуралистическую «клубничку». Тоже — и с образами его, в большинстве случаев, резкими, бьющими и сочными. В погоне за образом, он впадает иногда в гипертрофированный имажинизм: —■ «Сидоров, тоскующий убийца, изорвал в клочья розовую вату моего воображения и потащил меня в черные коррндо-ры здравомыслящего своего безумия».
и жизнь —■ повсюду. Обнаружить — если захочешь' —• нетрудно. Но несмотря на огромнуютяжесть страниц Бабеля, на пребывающую всюду убоину — запах разложения не чувствуется. Соллогубов-ского тления, последней гнилости распада в небытие у пего — нет. Смерть у него, нет, не легкая, а давящая, тяжелая — по вместе с тем какая то простая и здоровая. Не предсмертное разрушение, а последняя напряженность под знаком смерти. Ах, как просто, до ужаса просто (без тени позы — но "героически) умирают у него эти, в то же время жадные до жизни, люди. «Дуй ветер, Спирька, — говорю, — все равно я им ризы испачкаю, — помрем за кислый огурец и мировую революцию'". И — все. Умирают также просто, как убивают. Так это привычно — что даже — скучно. Умирают и убивают походя, скучая. Вот оно вернейшее наблюдение и новое. Война, захватывающие впечатления, ужасы, ни минуты покоя, активизм и вдруг
— скучно. Сидоров так и пишет: «В армии мне скучно». Л. Андреев нагромоздил «Красный смех», пугая. II — неверно. А вот это знакомое каждому варившемуся в пекле войны ощущение. Да, под,ем, многообразие, острота восприятий под склонившейся смертью, радость жизни от того, что — жив — и в конце концов, когда уже —■ через ! край —• все сливается в однообразие. Тошно, скучно...
Убоина, да. Но у этой убоины, столько жизненной энергии, что, понимаешь —■ направь ее иначе и — сдвинет горы.
Говоря об индивидуальности
— не могу не коснуться прозы Пастернака.
Это созершенно новое явление. Не в смысле — «как», а — «что». Вернее, сам Пастернак «новое явление». А отсюда — новая проза. Нова она не по подходу к литературному об'екту, а — по новизне самого об'екта. Сам Пастернак менее всего, вероятно, думал быть новатором, а просто —- поэтическая «наивность» и искренность привела его к дер-
БИБЛИОГРАФИЯ
:ости изумительной. То из чего юждается поэзия и то, чем вол-лет она нас (эзотерически — не Г плоскости логического воспри-!тия) —■ движенье, трепет мира юд сознательного — Пастернак вял прозаическим об'ектом. И (зяв подсознательное об'ектом, ш совершенно сместил, произ-)ел революцию в бытийствеиных '| психических соотношениях, в IX обычной укладке. Очень труд-ю говорить о прозаическом вы-ггуплении I Гастернака (еще труднее, чем о Пастернаке-поэте). I знаю только две его вещи. Воздушные пути» и «Детство 1юверс». Если из первой можно )твлечь (только — наоборот — 1твлечь в плоскость обычного шдхода и восприятия), кое какую фабулу, «внешнюю» сюжет-юсть (хотя ось рассказа, воз-1ействие его на читателя вовсе ;е в этом) и — передать ее, то и «Детстве Люверс» — нет и лого. В «Детстве Люверс» берется подсознательный мир через девочку, почти ребенка. Сам но себе этот мир в ней уже полный (и зрелый), но еще не пришедший в законченные соотношения с миром сознательно!. Сюжет «Детства Люверс», если уж брать обычную терминологию, и состоит в раскрытии того, что в этом нетронутом девственном мире производит сознательное, как он приходит в сцепление с миром внешним. Подчеркиваю: это далеко не то, что заутробное состояние Котика Летаева. Здесь — живое существо, в реальном существующем мире. Только этот мир дастся как то из себя, видим с необычного места, а потому и перспектива иная, и психика — «наоборот» и символика — наоборот. Т. е. — определенное движение, дрожь в подсознательном мире, вызванная касанием мира внешнего, является символом, уводящим К определенному реальному предмету. Получаемая же, т. ск., стабилизация отношений подсознательного к внешнему, конечно, меняет обычный смысл и значение последнего. Понимаю, , что все это невнятно и мало