1.Ш..1И0ГРАФНЯ
ский поэтому получает формальную независимость от веры; философия отделяется и высвобождается из под власти теологии. Пусть слаб человеческий разум— но то, что он познает, он познает сам, самостоятельно, зиа $роп1е, в силу ему Богом дарованных способностей и свойств. Пусть несовершенно чувственное восприятие и рационально-абстрактное познание — ато единственный пнд знания, присущий телесно-духовному существу.
Понятно каким переворотом в мироощущении средневековья явилось учение св. Фомы: не в рецепции Аристотеля роль Акви-вата, а в том, что он дал этому новому самосознанию человека блестящее и законченное выражение. II поэтому очень глубоким мне кажется парадоксальное на первый взгляд утверждение проф. Жильсона, что новая философия должна признать своим отцом св. Фому Аквппекого, ибо впервые в хрветинскон мире была им провозглашена автономия философии и автономия человеческого разума. Хотя и сравнительно краткая, книга Жильсона является одним из самых полных п точных изложении томизма, существующих в современной литературе. Мы не будем входить в критику положений автора —
в краткой заметке это, конечно, невозможно. Нам кажется все-же, что Жнльсон быть может переоценивает роль св. Фомы и приписывает ему слишком большую оригинальность. Огромное историческое значение св. Фомы, его неподражаемый систематиче-скийталант .несравненная ясность изложения и мысли — безспорны Но не следует упускать из виду, что все почти основные положения его учения уже до него были выработаны арабской и еврейской философиями. Аверроес и Маймонид уже до Фомы выразили новое отношение человека к Богу и миру; задолго до Фомы были разработаны и все его доказательства бытия Божия Александром Афродпзинским и св. Ансельмом; быть может преувеличивает проф. Жнльсон и систематическое единство учении и его независимость от положений <кишых святому Фом-в интуицией веры. Личность Фомы Авквинского была глубже его учения, и быть может лучше всего выразилась не в том, что он написал Вишт'у Т1гео1о§1ае. а в том, что он, не внимая мольбам учеников, не закончил труда своей жизни. Ибо все это — та* сказал за несколько месяцев дс своей смерти св. Фома, указывая на груду рукописей — кип! тин и1 ра11еа.
Н. Вег^зоп. ЬЕ ТЕМР5 ЕТ ЬА. Б1ШЕЕ (ХУШ + 241)
2 ей. 1925. Рапз, Р. А1сап. 1922.
Среди многочисленных работ, посвященных философами и не философами изложению п критике теории относительности, небольшая книга Бергсона, занимает выдающееся место. Значение ея не только в том, что знаменитый философ определяет в ней свое отношение к этой, революционировавшей научное мышление последних лет теории; не только в том, что по поводу теории относительности он часто дает более ясную н точную — может быть даже отчасти и модифицированную — формулировку собственных воззрений па
природу пространства и времени но главным образом в том, что не останавливаясь на формулах на внешней, парадоксальной сто роне доктрины, он пытается по нять ея философское значение I смысл.
Казалось бы эта задача явля ется первой и основной задаче! философа, желающего разобрать ся в той серии проблемм, которьи подняты — или вновь поставле ны на очередь теорией относи тельности; в действительности однако, большинство из писав ших по данному вопросу огра ничивается или поверхностно*
|.и::лиография
135
КрИТИКОЙ плохо понятых положении, нлп критикой, а часто и просто изложением той — очень наивной и сумбурной — философии, которую н сам творец теории, а, главным образом, его последователи и ученики формулируют по поводу теории относительности, незаконным образом, смешивая ее с сей последней; или же пытаются доказать, что плохо или хорошо понятая теория относительности согласуется или по-крайней мере не противоречит их собственной философии — будь то позитивизм или неокантианство. Бергсон является одним из немногих пытающихся понять философский смысл и философское значение теории, хотя, конечно, и ои пытается применить к анализу теории относительности данные и методы его общего анализа научного познания и научной действительности.
Мы не станем утверждать, что Бергсону вполне удалась его попытка. Нам кажется, что коренная ошибка его заключается в том, что он ограничился анализом так называемой частной теории относительности, не обратив внимания на то, что частная теория относительности даи-но уже заменена общей, что самый смысл ея вполне раскрывается только при анализе этой последней.