Только что мы обмолвились, говоря о книге Эссертона, об английской наивности, неловкости в изложении. Уточним нашу мысль. Нам кажется, и чтение Эссертона укрепляет наше предположение, что вся английская политика и Азии отнюдь не основана на каких то незыблемых принципах, выливающихся в стройную систему. Англичанин прежде всего и повсюду преследует таИег оГ 1ас1, констатирует фактическое положение (часто неверно) и от него и для него действует *).Так как эти положения могут на небольшом расстоянии, в пространстве ли, во времени ЛИ, значительно меняться, то соответственно с ними меняется и английская политика, имеющая в основании своем здоровый инстинкт охранения интересов Империи. Эта гибкость и приспособляемость, кажущаяся на наш взгляд чуть-ли не циничной в маневрах внешней политики, есть типичная черта английского склада мысли и характера.
*) В августе 1919 г. Сэр Перси Кокс, заключая в Тегеране драконовский договор с Персией), ошибается, поставив на отсутствие России.
БИБЛИОГРЛфИЯ
!е же находим определенно вы-аженной в отсутствии у англи-ан писанной конституции, хотя х парламентаризм является 1а1ег рагНатепгогит и послужил образцом для политического стройства многих государств. Мы овершенно согласны с недавно ысказанным ХЛЧскпат 81еесГом
печати мнением. «Что дей-твительно представляет сильную сторону английского метода (который является менее !етодом, чем отражением тем-[ерамента), это то, что в нем гет ничего абсолютного, что он 1есь состоит из бессознательной иносителышсти и что этой своей •собенностью он приближается ■ условиям самой природы». )тцм об'ясняется такая на взгляд пзная нелепоеть, не находим фугого выражения, как посыл-<а в Ташкент специальной мис-•ии для контакта с большевика-1И в самый разгар боев с этими ке большевиками в асхабадском Направлении. В этом элементе фрапиональности есть, с другой люроны, что-то и от спорта, и от шртной игры. Эта же «прра-шональность» — близость к приводе, реалистическая политика нами усматривается, например, и в факте одновременной поддержки чуть ли не сепаратистских стремлений, под влиянием событий, зарождавшихся в некоторых умах наших среднеазиатских соотечественников-мусульман, и безусловная энергичная борьба с аналогичными стремлениями в Афганистане и в других смежных с Индией и внутри индийских областях. Англичане, как бы одновременно, ведут игру с несколькими козырями и безжалостно отбрасывают те из них, которые могут быть биты; тому примеров из более близкого нам опыта по персидским событиям 1917-19 г. г. мы могли бы принести не ма-ло *). Цел ь нашего кажущегося
*) Характерна в этом отношении была игра последних месяцев в Аравии: поддержка одновременно Хашимнтов в Мекке и их противника Ибн Сауда Вахабитского.
отступления от основной темы данной статьи, заключается в желании оттенить разницу в подходе к предмету и способе изложения, которая ощущается очень резко при переходе от чтения эссертоновскнх, иногда как-то не связанных, часто повторяющихся, но (поэтому) живых и жизненных заметок к аккуратно зарегистрированной, отчетливо сфотографированной, чуть ли не разграфленной Азии 1922-23 г. г., которую мы видим у Немца Асмиса. У него вас больше всего интересует отражение дальневосточных событии, но они как раз и больше всего уже отодвинуты в прошлое многим случившимся на Д. Востоке с 1922 года. Тогда ведь не было договорных отношений ни с Китаем, ни с Японией, тогда не достаточно ярко обрисовалась политика в Монголии, а о Чжап-Тсо-Лине или Кантоне Асмис и догадываться не мог. Вообще отношение Асмиса к большевикам при всей об'ективностн скорее склоняется к доброжелательности (надежды при помощи Рапалло через русскую дружбу отыграться в Азии)." Он всегда отмечает положительные черты (у Эссертона термин «опасные фанатики» покрывает и исчерпывает все относящееся к России советской; приглашающее к анализу правило «с1о по1 соп-Гоипс! Кизиа апс! Ьо1зпеУ1к5» нм не соблюдается), будь то боевая выправка красноармейцев или исправное получение в Чите 5000 золотых марок по почте из Москвы, или движение поездов и пароходов по расписанию. Более того, он находит слова, которые не могут остаться без отзвука в нашем сознании, когда, например, находясь перед величественной картиной Амура в близи его устья, говорит: «о безграничной величине русского государства в Азии может составить себе правильное представление только тот, кто проехал по этому краю». Мы рады были встретить сознание (хотя бы только пространственной) мощи России в Азии и у некоторых