— Я? Вы повредите себе своими устаревшими рассуждениями, вы не замедлите в этом убедиться, товарищ!
Контролер «убедился) еще в тот же день, когда выскочил с всклокоченными волосами из комендантского дома, куда он зашел неосмотрительно со своим «по какому праву».
■— Чтобы носа твоего тут не было в районе 10 верст, ты царский прихвостень, саботажник! — гремел вслед ему комендант, потрясая нагайкой, — к чорту убирайся, убьем!*)
Утром около 9 часов подкатила* на автомобиле прекрасная комиссия, состоявшая из комиссаров гигиены и военного,и какого-! то армянина, члена Псполни-1 тельного Комитета. Это был замечательный триптик револня цпонных типов. Первый «интел* лигент» доктор, вытолкнутый на высокий пост в коммунистическом правительстве стечением це-) лого ряда обстоятельств, котоН рым он противостоять не умел : ; обессиленный инертностью во-) ли, до некоторой степени нрав-: ственно обязанный своим коммунистическим увлечением вс время студенчества, и, наконец! увлеченный перспективой карье ры; человек притворяющийся ь увлечении, вере, энергии и учв| ности перед собой и другими, по существу трус и филистер, пс пьяному делу пропащий чело
*) По русски в тексте.
БИБЛИОГРАФИИ
265
пек, среди товарищей фигура презираемая и постоянно подозреваемая в шашнях с контрреволюцией; другой —■ мечтатель из народа с плечами великана, детскими глазами и душой медведя; когда-то мужик, потом полковой писарь, позже громкий богатырь первых революционных боев, по прихоти которого 'расстреливали людей десятками, в то время как он лежал на койке с глазами устремленными в потолок, распевая звучным голосом народные песни Поволжья;*) третий плоский и ловкий негодяй, который бросился в революционный водоворот с наглостью голяка, жаждущего приобрести имущество любой ценой, первый говорила в совдепах, обязанный всем своим коммунистическим знаниям агитационным плакатам, небезопасный вдохновитель многих начинаний, программ и декретов, дающих повод набить карман хотя, бы ' отрезывая кольца с пальцем покойника, мерзавец убежденный, вынюхивающий вокруг себя себе подобных, и ими одними интересующийся. Дополнял их комендант, полумонгол, чуваш из Поволжья, линейный "эксфельдфе-бель царской армии, дезертир с фронта, один из последних; сегодня генерал красной армии, один из первых — человек, которому не хватало только образования, чтобы стать сатрапом на широкую ногу. Искренне заблуждающийся, что все в свете должно иметь в себе столько координированной энергии, сколько он чувствует ее в себе диьой.
Откуда то присоединился си-лует будущего заведующего госпиталем, и вероятного вдохновителя всего предприятия, моряка неизвестной флотилии, прошедшего уже через сотню совдепов; тени сотни чрезвычаек; ци-иика, свято верующего, что никакого госпиталя в этом саду не будет, но ткущего уже заранее пряжу мечтаний о возможности развалиться па господской мсбе-
' *) «Лубок»!
ли и о тихом уголке, где, наконец, вдали от революционного шума, который пересталъ его забавлять, он будет в состоянии хоть несколько месяцев гнать самогон.
Подбор был редкостный, — в хвосте еще я с инженером, интеллигенты с затоптанными лицам.!, «технические специалисты и эксперты», о мнении которых не спрашивали, хотя любили сваливать на них ответственность всякий раз, когда «дело проваливалось» со скандалом. Но тут, однако, следует признать, что комендант был лойален и за работы им инспирированные отвечал револьвером, правда, да кулаком, но ведь это же была единственная форма ответственности^ которой несколько считались».
*••
Вот, наконец, некоторые выдержки из рассказа «Коз на Рапигге» (Кос на Памире). Кос, австрийский пленный, рассказывает на пароходе, везущем в Европу всяких беженцев, собравшихся в Индии, свои фантастические похождения.
— «Так вы не принимали участия в коптр-реполюцни?
— Нет. Т. е. фактически да. Потому что где то там с какого го угла бил несколько часов по красным из пулемета. Просто из любопытства, как мол, выглядит этот уличный бон. Но по существу я не имел с заговором ничего общего и даже не знал этих их придуманных паролей, которыми они созывали по городу. Не выношу конспирации. Никогда неизвестно, где в них кончается трус и где начинается герой. В конце концов, уже спустя несколько часов мне было довольно белых, и немного спустя вместе с красными я штурмовал цитадель».
Тут не рисовка, а просто безразличность всех этих пленных, которых судьбы России не интересовали нисколько, но которые однако играли, и не маловажную, роль в событиях.