*) В ячейке.
88 А. ВЕСЕЛЫЙ __ _
на тройках и, изрубив, бросили своим, вечно голодным собаш В Джафаровской волости сожгли Сорокинские хутора, перебплп ста рых и малых и угнали скот. От их басурманской лютости не был проходу ни пешему, ни конному.
Митька, к тому времени на с'езде пятнадцати мятежных вол(1 стей, выбранный главнокомандующим, вызвал есаула Ваську Б1| харова и приказал ему:
— Даго тебе, Васька, Ново-Кандалпнский крестьянский пиль: Поезжай, пугни татарву, спокого от них, от чертей гололобых, ю ту... Вон опять привезли Тамашевского мужика с перерезании от уха до уха горлом.. Прижми ты им хвост, а за непсполнею настоящего в боевой обстановке, будь покоен, хлопну.
— Я их, тарарам иху мать, достигну, — сказал молодой ей ул, играя желваками, — я им докажу, до второго пришествия ш» нить будут.
— Иди, скорей ворочайся.
— Иду.
Ушел, уехал, ускакал Васька.
Митька сидел в штабе, за столом, застеленным картами, торопливо, обливаясь, хлебал мясные щи: солпл круто. Начальш штаба, Борис Иваныч, оказавшийся кадровым офицером, выче] чивал на трехверстке флажки, кружки, крестики и докладывал ев ему главкому о новостях.
—...сожжен Чагринскнй райпродком, под Марьевкой отбит йй скота в шестьсот голов, восстали и прислали ходоков волости Фу) дуклеевская, Дурасовская, Старо-Фоминская, Преображенская и Мь шастовская; вчера на рассвете в районе Кунявшю-Васильевка уни тожен продотряд Сафронова; разослан срочный приказ, чтобы каз дая волость выслала по два ходока на колчаковскпй фронт. ..
— Стой, — закричал Митька, вытирая рот и откладывая лоа ку, — какой приказ?
— Вы, Дмитрий Демьянович, сами вчера подписать изволили Приказ номер пятый.
— Верно. — подтвердил сидевший на пороге с охотничье ружьем караульный Гаврила Дюков, — был такой розговор в в: роде: послать делегатов на фронт.
— Ничего ие помню, был я вчера сильно клюкнувши, — ка нул Митька нечесанной башкой, — нам Колчак тоже не отец родно,
— Вы,впдимо, не понимаете, Дмитрий Демьянович...
— Я все понимаю.
— Ну,вот, ходоков мы посылаем не к Колчаку, а на колча-шскпй фронт, дабы красные полки, как истинные сыны своего фода, помогли нам сейчас, а потом... потом мы и с Колчаком вое-,ть будем, чего на него, на шкуру, глядеть.
, — Ну, ладно, чорт с ними. Давай, разворачивай планы теат-, военных действий... Будем мы на город наступать, аль нет? Соб-I ты мне, начальник штаба, людей, аль нет? V — Вот планы, — нагнулся Борис Нваныч над картой, — пла-* нехитрые, осмелюсь вам доложить . .
По волостям была об'явлена мобилизация от восемнадцати
пятидесяти годов. Приказ вычитывался в церквах, на площадях
1азарах. Был пущен слух, что ни клочка земли не будет выреза-
тем, кто не пойдет воевать. Мобилизация за одну неделю дала
ыше пятидесяти тысяч.
Кузницы работали без останову, мобилизованные кузнецы коли копья, дротики, крючья и багры, которыми и вооружалось ча-даное воинство. Крючья и багры предназначались специально для искивания комиссаров с автомобилей. Из кладовок были пзвле-шы дробовики и ружья, непригодность которых была очевидна, улугур Степан Гурьянов подарил еще его дедом выкопанную из или пушку, на которой был выбит «1712 годъ».
Над уездом, из края в край, волной ходил иарод, по дорогам угались раз'езды, скрипели обозы с фуражем, над деревнями сто-I вой и плач, и от деревни к деревне скакали сотни подвод.
— Геей, чьи будете?
— Дальни.
— А все-таки?
— Глебовски.
— Ну как у вас?
— Да ничего.
— Крушите коммуну?
— Крушим.
— Далеко путь держите?
— В Хомутово.
— И мы в Хомутово.
— Та-ак. В Хомутове гуляли дезертиры. Все село ходуном ходило от пля-
| реву п свирепого свисту:
На заре каркнет Коммунист, взводи курок. В час последний похорона Расстреляют под шумок.
Ой, доля Неволя,
Глухая тюрьма-Долина,
Могила темна...
Митька, дурной и бледный от множества бессонных ночей, п догревал сердце пьянкой, плясал вместе со всеми и отчаянно ора размахивая тяжелой гусарской шашкой:
— Все пожгем, иокрошем... С нами Бог... Братва, Васька, я ■ командир крестьянского народа...
— Пей, гуляй, чтобы люди завидовали...
— Эх, городок, посчитаем мы тебе ребра, дай срок...
— Где мой оркестр, давай оркестр...
— Ээээ...
— Крой!
Грянул оркестр, пьяненькую избенку распирало от смеху. Пришли старики, хмурые и сердитые, вызвали Митьку в сей начали его урезонивать: