У Добронравова был хороший голос баритон — дружил с ляниным. Пристрастие к пению при исключительном даре — к ре, за душой богатейший материал — архиереи, митрополиты, трые мантии, митры в драгоценных камнях, панагии, усыпанв бриллиантами, наперсные кресты, звезды, золотые и серебря ризы, лампады, архиерейский хор, колокола — Добронравов
днл как в мантии Святейшего, а его речь — из Оперы (Шаля-!). Таким представлялся он мне, когда я читал его рассказы Даре Сауле — очень величественно и красиво. А тут Замятин: «красиво?» — «онера»? ?
— Если есть что-то самого порочного в литературе, это «красивость»; это какой-то словесный разврат.
— Но это нормально, эта «красивость»!
— Да, конечно. Не даром есть спрос и восхищаются и этим оценивают: «изящно», «красиво». Да, это нормально.
— А что нормально, имеет право быть (так, стало быть, по природе!). И почему «порок» и «разврат»? Имеет право и б дет, как деторождение («прямое назначение женщины дети»!), как лад п строй соловья, живописные ландшафты, приятная, ласкающая и убаюкивающая музыка или как «трагедия» из-за «женщины».
— Но есть же разница между соловьем пчел о-веком, между кошкой и женщиной. И ведь тут тоже природа «эта разница», а она есть. «Музыка планет!» что в этой музыке от девятой симфонии?
— Да ничего, наверно.
— Вот! ив человеке ничего не может быть
от соловья и в женщине от кошки... Один мудрец сказал, что приглашать к себе на обед, это все равно, как пригласить в отхожее место рядушком испражниться. И я думаю, индус прав: неловко! Как-то неловко тоже читать, когда описывают, как какой-нибудь герой романа «гибнет» из-за «женщины», неловко же слышать «красивые» и «изящные» обороты речи, вообще неловко это «нормальное».'А я согласен, это всегда будет, только
Кроме рассказов и пьес, Добронравов писал стихи — под гра-а, Алексея Константиновича Толстого, под былины.
— А ведь былины эта слащавая подделка
18 века, пичкали нас во всех хрестоматиях с приготовительного класса, пастраивая ухо на какой-то не русский «красивый» лад!
Вот он и призадумался.
И одно время, я не знаю, я не видел прилежнее ученика: с 1ким старанием и терпеливо он сверял в рукописях поправки; он Ьл на память целые страницы из Лескова —
— Подражать можно и следует для науки, чтобы самому, проделав всю работу, догадаться, в чем де-
А. РЕМИЗОВ
.то — для чего напр. у Лескова какне-то «созвуч
ныр» слова: «Марья Амуровна», «просить прея!
ды»: пли контрасты: кабак п вот мысль: ехать :
родильный дом! илп начинается в прошедшем и не
ожиданно перебивка — настоящее! — как а
хватился или со сторони кто.
Из «Соборян» и «Полунощнпков» Добронравов читает без кни
гн, а сядет писать и эта самая мантия Святейшего на плечах его
как живое к миому, и губы катушкой, вот запоет, как Шаляпир.
—не то «Борис», не то «Хованщина»!
Добронравов был настоящий писатель. У всякого есть как! нибудь особенная склонность: один строить любовь и все что-в буи, мастерит, тругоц путешествует, третий, хлебом пе корми, щи политику, четвертый мечтает, а вот попадается, не оторвешь с бумаги. вовнмЕТ перо и так оно у него, как само ходит — таи склонность была шг-ать у Добронравова. Во время войны он пш роман пз студенческой жизни — 30 листов! Это очень пораз) Горького: в паше время такой размах! У Добронравова был р мах Черпышевекаго. Из «студенческой жизни» — это так, упрг ненпе: к концу войны он приступил, наконец, к своему заветномуЯ залаял ртшга (размер — 50 листов!): архиереи, мптрополи маптпп. митры; золото-; фагоиеннне камни, лампады, колокола п назвал «Черноризец». (-Название удачное — «по контрас впоследствии переменил: «Князь века» — «по оперному»). Несю ко глав оп читая мне. Особенно «ВвенощнаЕяа — такого никто использовал: «венощная»! — до ощущения ладана и
тц>ма». когда на Великом выходе запоют «Величание» -4 сначала клир, потом певчие —
Величаем Тя. Пресвятая Лево, Богоизбранная Отроковице
В революцию(1917) Добронравов забросил «Черноризца» в 1920 г. уехал из России: поехал проводить мать, сестер и бр —«вернусь через месяц!» да там и застрял, рукопись остал:
Ь об
оф;
иста
Осенью 1924 г. Добронравов появляется в Париже. Я очень радовался — «вот, думаю, теперь и помереть не страшно, Добров вон не бросит, похоронят!» — «и справку какую по церковной ист рпп пли в службе, Добронравов скажет!». «Новая бурса», журна