Церковная Россия живет традицией древней Руси. Ей тру но принять Петра, — особенно трудно теперь, когда ее не ] держивает созданная Петром государственность. Однако, ей' столь же необходимо, как революционной России —■ приобщить к православной культуре. Лишь в этом слиянии залог подлини кя нацонального творчества. Конечно, это слияние необычайно тру но, и может ставиться лишь, как предельная задача. На путнщ ней стоят различные проекты решений, различные «идеологи! которыми будет жить Россия XX века. Но думается, что од черта должна резко отличать их от большинства идеологий революционной Росси: они будут соединять в себе элеме древне-русской и новой, петровской, культуры, в разных со1 таниях и разных стилях. По существу и правде, не может быть и спора о том, кому принадлежит гегемония. Но гегемон должен не забывать об изначальном ушербе, который сделал неизбежнй| г многовековой раскол: не презирать золотых сосудов Египта прекрасных хананеянок, уже готовых обрезать свои волосы.
Е. Богданов
ИСКУССТВО И КУЛЬТУРА
(к проблеме эстетики)
Эстетики, пожалуй, единственная пз философских наук, кото-до сих пор не коснулось брожение, охватившее в последне время !Ю духовную культуру и в особенности философское мышление, ак будто даже ослабел интерес к этой области философского твор-гства; по крайней мере в послевоенные годы не вышло ни одного упного систематического труда по общим вопросам эстетики. Вся юргия философской мысли как будто исключительно направлена I более актуальные проблемы, проблемы культуры, философии рении, философии истории ц т.п. Однако, если ближе всмотреться те специальные исследования по вопросам теории живописи, поэ-ш и других искусств, которые появились в последние 10-15 лет, то )льзя не увидеть, что и здесь идет напряженная работа; что и эсте-1ка подходит к некоторому поворотному пункту, что и в ней замеча-'ся коренная перестройка всех ее философских основ. О таком по-:роте свидетельствует — помимо многого другого — одно весьма чпественное обстоятельство: отчужденность философской эстетики конкретного живого искусства, которую она до последнего време-I никак не могла принципиально преодолеть и которая ее обрекла на мертвенную отвлеченность и бесплодность, начинает теперь йезать и эете'шка впервые подходи! вплотную к своему предмету. пам крупным достижением она обязана прежде всего тому, что за Заработку эстетических проблем принялись помимо философов и Ьедставптелп самого искусства п истории искусства. Благодаря рому эстетическая мысль получила иное направление; эстетика ма строгться не сверху, а снизу. Место общих систематических (►нструкций и психологических размышлений занял анализ куль-|фы и структурных элементов самих произведений художествен-юго творчества. И вот именно этот не-философский подход к эсте-■гаескпм вопросам оказался философски наиболее плодотворным, кботы Г- Вельфлпна и его последователей, а с другой стороны шко-№2 русских формалистов, представляют собою не только ценный ■иад в теорию живописи, но имеют и чисто философское значение, шывая эстетике то направление, в котором она должна искать юй подлинный об'ект.
Самое главное затруднение для эстетики — эти установлем| предметного единства эстетического бытия. Нет единого искусства! есть лишь множество искусств, пользующихся для осуществлена^ своих художественных заданий совершенно разным материалом разными способами изображения. В чем же нх общая предметна основа? На первый взгляд вопрос этот допускает как будто два ре шенпя: если эту основу нельзя обнаружить в самом искусстве, творениях, то ее следует искать вне его, а это значит: либо в эстетическом суб'екте (творящем или воспринимающем), либо "в тех смыслах, тех идеях, который воплощаются в художествен! образах. Оба эти пути были испробованы эстетикой, и оба они за велп ее в безнадежный тупик. Нп тон, ни другой концепции не удг лп.-ъ нащупать предметное (объективное) единство искусства. И сте ектпвно-пспхологичегкая п объективно-идеалистическая теория Щ ходят мимо того, что наиболее существенно для художественно! творчества, — мимо той среды, в которой оно осуществляется в 01 дельных искусствах, и тех форм изображения, которыя определи своеобразие каждого из них. Все — с точки зреппя указанных ннй — не больше чем эстетически безразличный материал, котор может быть подвергнут любой художественной чеканке, но сам" себя не привносит в художественное творчество ничего такого, было бы эстетически ценно и определяло бы его по существу, последнего времени суо'октивно-психологическая и об'ектпвно-1 ологическая ( рационалистическая) концепции играли в руководящую роль. В этом — основная причина ее ответствен] доктринерства п ее отрешенности от живого искусства и жпвот] чества. Освободиться от засилия этих ложных тенденций эст< ческой мыс.тп удастся только в том случае, если она — на пер: порах — откажется от чисто систематических конструкций и грузится прежде всего в ту предметную стихиющз которой розЗД ется и в которой осуществляется художественное творчество в дельных искусствах.