ИСКУССТВО И КУЛЬТУРА
Как ни велики заслуги теории вчувствованпя перед эстетикой она освободила ее от засилия интеллектуалистических тенден-ий), однако в корне своем — как ато все более выясняют новейшие сследования, — она несостоятельна. И не только потому, что она о существу отрицает об'ективное единство художественного про-зведения, ставя его в полную зависимость от всегда случайных
изменчивых эмоциональных реакций воспринимающего .суб'ек-но и потому, что не об'ясняет в конечном счете именно того, то она берется об'яснить. Вчувствование само по себе не в состоя-пп оживить, одухотворить свой предмет; оно возможно и осуще-гвимо только там, где сам предмет уже заключает в себе некоторые моцпопальные тенденции, т. е. обладает своей собственной внутренней жизнью. В частности это относится и к эстетическому вчув-гвованпю. II оно предполагает в самой эстетической форме — не-авпспмо от ее предметного смысла — некоторую своеобразную изнъ, п жизненную напряженность. Если такое утверждение кается странным, «не научным», и как будто возвращает к какой-э донаучной мифологии, то это об'ясняется только глубокими па-гоалиетпческими предрассудками нашего научного мышления. Ес-и бы художественно (или вообще эстетически) оформленный чув-гвенный материал был бы только физическим явлением, подчи-енным известным закономерным отношениям, то единственная (и ) случайная) эмоциональная реакция, которую он мог вызвать в )спрпнпмающем суб'екте, — это — чисто индивидуальные, фпзп-югическп обусловленные чувства приятности, удовольствия. Эс-зтическое впечатление было бы случайным «эпифеноменом» пз-
стных пспхо-фпзпческих процессов; и не больше. II нельзя бы-5 бы говорить об эстетической реальности, как особой сфере бы-1Я, сущностно отличной от практической или естественно-науч-эй действительности. Конечно, для реализации эстетического вос-риятпя требуется и наличность известных суб'ективных условий: звестной установки воспринимающего суб'екта. Но эта установка в создает ни :>стетнчеекпх форм, ни присущей им эстетической вйности. Она лишь открывает суб'екту доступ к этим формам, т дает ему возможность увидет в них не только некоторую упо-здоченную совокупность чувственных элементов, но нечто боль-ее, некоторое живое конкретное целое, обладающее самодовле -щею ценпостью. В этом смысле всякая эстетическая форма «вы-рптльна»; но выражает она не нечто такое, что скрывается за г отлично от нее, а выражает она лишь самое себя, свою соб-ленную жизнь, свою индивидуальную ценность. Поскольку же
тетпческая форма сама по себе, т. е. как чистая чувственная орма, независимо от всякого предметного значения — вырази-|льна и знаменует некоторый конкретный органический строй, [ка обладает и своим собственным смыслом, своим собственным |азненным Га постольку и эмоциональным) напряжением. Разуме-
ся, смысл этот не есть логически-предметный смысл и напря-
В. СЕЗЕМЛ11
женноеть ее не есть эмоцпональноеть специфически человеческая, проявляющаяся в чувствах, так или иначе связанных с определенным логическим смыслом. И тем не менее мы имеем полное право говорить здесь о смысле и связанном с ним эмоциональном напряжением. Яснее всего это обнаруживается в музыке, т. е. в том искусстве, в котором предметно-смысловой момент играет наименьшую роль. Стоит лишь вдуматься в то, что из себя представляют структурные начала и элементы г. музыке (как лад, ритмически строй, гармонические ряды, мелодика- и т.п.), чтобы сразу понять, чю каждое пз них обладает известной выразительности! является носителем некоторого смысла п эмоционального напряжения; тем более такой смысл и такое напряжение свойственно тому целому, которое их сопрягает и об'единяет как свои культурни моменты. Не случайно же мы называем кто целое музыкальным, образом пдн щеей. Музыкальный образ, действительно, предстазН ляет г, своем р"-те и развитии, вообще во всем строе своей внутрен-1 ней жизни некоторую аналогию с предметным образом и смыслов! Он может Цаже оо своему эмоциональному топу ему до известной] степени юоэветствовать. Н. этим ничуть не упраздняется сущндЛ стное отличив между музыкальным п предметно-логическим оЯ разом или смыслом. Никогда музыкальный смысл не может быть однозначно определен или исчерпай предметным смыслом; и никогда ои не знаменует собой лишь музыкальное выражение предметного смысла. Он довлеет себе и в основе своей совершенно не-* зависим от мира нредметно-логических смыслов, принадлежа к бй лее основной стихийной и темной сфере бытия, которой еще чужда опредоденногть и внутренняя озаренность предметно - логпчес -кой сферы. — Назовем ли мы ее витальной, или космической, илр еще как нибудь иначе. — для рассматриваемой здесь проблему безразлично Это завнгпт уже от того или иного метафизического истолкования эстетического бытия и его феноменов. — Эта щ рактериппкз музыкальных форм целиком применима п к фор^ мальным началам, свойственным другим искусствам: поэзии) живописи, архитектуре II здесь наглядная эстетическая фор1 ма сама по себе обладает своей особой осмысленностью I эмоциональностью, во многом и существенном сходной с осмыслен ностыо п напряженностью музыкальных форм. В этом смысл* (но и только в этом!) можно было бы утверждать, что искусства имеют свою музыкальную основу, независимо от их чпек предметных заданий. II лишь постольку предметный образ рождается пз этой непредметной основы, выростает и развивается нее или по крайней мере уподобляется ей, проникаясь ее ритмов и напряжением, он приобретает подлинную эстетическую ценном и реальность. В подлинных творениях искусства нет поэтому примиримого дуализма между формальной п предметно-смыслово!