ИСКУССТВО Н КУЛЬТУРА
о, чтооы эта жизнь и эта культура нашла свое адекватное теорети-■ское выражение в каком-нибудь философском или религиозном мировоззрении; существенно только то, что она всегда предполагает некоторую основную жизненную установку, которая определяет со-5ой весь ее внешний и внутренний (духовный, интеллектуальный) ярой. И эта основная жизненная установка является для художественного творчества не только об'ектом, материалом, но и заправляющим его двпгателем. — Все это собственно трюизмы, 10 о них приходится упорно напоминать в виду того одностороннего
почти слепого догматизма, к которому тяготеет формальная школа » философском понимании своих руководящих принципов. Особенно грко обнаруживается эта односторонность в попытках формалистов, хгясяить историческое развитие художественных форм и стилей на >сновании одних только имманетных самому искусству и художественному сознанию законов. Заслуги нормальной школы в разработке именно этого вопроса особенно велики. Если для научного со-шания теперь несомненно, что в развитии художественных {юрм и стилей наблюдается известная закономерность, которая трежде всего обусловлена эстетическими возможностями, зало-кеннымп в данном стиле и присущих ему формах, то этим до-тпжением мы обязаны прежде всего исследованиям форма.тгь тов. Правильно и другое положение, установленное формальной школой: что т.еякпй стиль, достигнув в известную эпоху господствующего положения, неизбежно утрачивает со временем свою эстетическую (художественную) действенность и вызывает в художественном сознании реакцию, результатом которой ивляется создание нового стиля в некоторых отношениях протпво-юложного прежнему и канонизация таких эстетических форм, за которыми раньше не признавалось художественной ценности. Все зто так. Но разве эти необходимые условия являются вместе с тем достаточными для объяснения исторического развития и смены художественных стилей? Разве каждому канонизованному стилю можно противопоставить в качестве отменяющей противоположности толь-го один вполне определенный стиль? Такое предположение грешило бы не меньшим рационализмом, чем Гегелевское истолкование исторического процесса е смысле диалектического развития. Оно явно упрощает реальный процесс эволюции художественных стилей, не /читывал тех широких, почти неограниченных возможностей в выборе и комбинации художественных доминант, которые открываются перед художником при выработке нового художественного стиля. Если же качественное своеобразие нового стиля невыводимо из его (противоположности по отношению к стилю предшествующему, то Положительные причины его возникновения остаются не выясненными : т. е. не выясненным остается основной вопрос: что же собственно открыло художнику глаза на эстетическую ценность именно ртах форм, что заставило его ощутить и понять их художественную действенность, которая до него осталась художественному соз-