Говоря Т. С. Элиот, мне приходится перейти к первому лицу по той пирчине, что многое из им написанного я просто не понимаю. Его главное произведение, «Бесплодная земля» (ТЬе \А/ зт. Ь пс1) смущает меня по двум причинам — оно похоже на ребус, и оно глубоко. Это какая-то задача тот-з - сго1зез на тему о Вселенной. Зачем поэту,когда мир и так трудно понять, еще усугублять эту трудность своими глот.5 сплзёз. Эта черта мистификации в творчестве Элиота кажется мне ребяческой; более подходящей для состязаний на отгадывание чем для творческой работы. Другая же сторона его, таинственная, манит в области недоступные мне по другой причине. Поэт становится тай-новидцем. Его чувствительность вплотную подходит к отчаяюию Тем кто м.жет следовать за ним он показывает кости наших нынешних нестроений, подобно тому, как Томас Харди.в более простом и трагическим видении, показал кости Европы, оголенные Наполеоновскими войнами. 8) Если действительно мир кончится «не с гром.м, а с тихим визгом», если нашей гостиной, со всем наполнящим ее безпорядк^м суждено так рухнуть, — тогда Элиот превосходно рассказал нам как это произойдет, и как человечество, не взирая на снедающий его рак, останется культурным и привлекательным до последней минуты.
По сравнению с Элиотом Джеймс Джойс 4) —фигура несол-
1) ТЫз 15 Ше \\ау 1Ье \уогИ епс1з
ТЫз 14 1Ье \уау 1Ье \уогк! епйз ТЫз 18 1Ье ^ау 1Ье \уог1с1 епйв Мо1 \уИп а Ъап§ Ьи1 а \\'Ытрег.
2) Т. 8. ЕИо1, р. 1888, по происхождению Американец. Поэт, критик и редактор журнала ТЬе №\у СгКепоп. Цитируемые стихи взяты из его поэмы ТЬе Но11о\у Меп («Полые люди», 1925).
3) В «Династах», см. выше.
4) ^тез Лоусе, р. 1882; ирландец, его роман Шуззез, вышедший в 1922 г. в Париже, запрещен к ввозу как в Англию так и в Соединенные Штаты.
жная. Он господин с дурным характером, в огромонм масштабе, — и его роман «Улисс» последовательная и очень интересная попытка забросать грязью окружающий хаос, и покрыть искусство, религию, пол, традицию и новшества ровным слоем нечистот. Хаос конечно не пойдет на такое упрощение с ним. Ол гораздо сложнее, как это знает Элиот, рядомсподлостью и уродством в нем есть и благородство, и красота, а благород-ство и красота не входят в кругозор, нашего озлобленного Ир-1 ландца. Его творчество страдает от вывороченного на изнанку ' В.-шторианства. 1) «Кротость и свет», пел Матью Арнольд, 2)1 и его никто не вспомнит теперь, и действительно мало вероятно, , чтобы мир мог быть объяснен школьним учителем в облачении.! 3) Но «злость и грязь» то же вряд ли все объясняет; упрощение качнулось слишком далеко в другую сторону. «Улисс» —замеча' тельное произведение, и как о формальном эксперименте о ней можно было бы много что сказать. Но с точки зрения настоящей^ статьи оно не представляет большого интереса: из элементов ны-'< нешнего хаоса оно совершенно выпрстило из виду добро.
Моя точка зрения, конечно, узка. Книги живые существа, и их Иногда не удается пригнать к теорий; пригоняются сии только к самим себе. Всетаки, если брать их оптом, приходится'' подходить к ним с какой нибудь теорией, иначе ничего креме каталога не получится. Так что я и счел лучшим в начале статый обобщить послевоенное состояние Английского общества ■— в ви>, де неубранной комнаты. И вокруг этого обобщения расположить' имена нескольких современных писателей в надежде дать о низС некоторое общее понятие.
Е. М. Форстер
(Перевод с рукописи Д. СМ.)
1) У1с(опаш5Ш — условно оптимистическое мировозрепие господствовавшее в Англии при королеве Виктории, т. е. в течение большей части 19-го века.
2) Ма11пе\\' АгпоШ (1822-1888) — поэт и критик эпохи Виктории.
3) Имеется в виду, конечно, учитель английской «публичной школы», до недавнего времени почти обязательно англиканский священник.
ВЕЯНИЕ СМЕРТИ В ПРЕДРЕВОЛЮЦИОННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
II улыбается под сотней масок — (щедть. Вячеслав Иванов (Терцины к Сомов]))
Вся литература последнего царствования проникнута веянием смерти и разложения.
Смерть, сама по себе, факт вне-исторический, и не всякая одержимость сознанием или чувством смерти исторически показательна. Такое сознание может быть и чисто онтологическое, чистое ото всякой связи с историческим процессом, беспримесное сознание человека перед лицом уничтожения и вечности. Таким чувством смерти, ни в какой мере не зависимым от движения истории, проникнуто все сознание классической древности, и в новое время всякое подлинно классическое сознание (Пушкин, Держанию. Такое чувство смерти необходимая психологическая предпосылка сознания христианского. Такое чувство смерти было, в сильной степени у Толстого.