Большинство критиков упрекают Элиота в темноте и непонятности, и обвинение это надо признать вполне реальным. Темнота его поэзии неизбежно вытекает , во первых, из крайней сложности и новизны выражаемого п ней опыта, во вторых из к] апнеп сжатости выражения, пренебрегающей всеми «мостами» И принуждающей читателя стать «подмастерьем автора» и в третьих из самого существа его поэтического метода. Метод этот лучший истолкователь Элиота, умнейший критик 1. А. В;спагс15назвал «музыкой идей». Элиот — символист, и его символы р>аспологаются по особым' внутренним законам, ассоциативным скорей чем логическим. Но это ассоциация не «по сходству» и не «по смежности», а «по значению». Символы эти постоянно потворяются в разных сочетаниях чередуясь как му-
зыкальные темы. Взяты они из самых разнообразных областей (философии, антропологии, уличной жизни Лондона). Большую роль играют цитаты из поэтов, философов, религиозных пкеателей, которые нужны поэту своей огромной эмоциональной и ассоциативной содержательностью , являясь как бы сокращенями длинных ходов поэтической мысли. Эти цитаты и аллюзии особенно отпугивают неподготовленного читателя.
Впрочем «трудность» Элиота-осо-бенно велика только в «Бесплодной земле». Некоторые из ранних стихов (особенно изумительная сатирическря серия, включающпая Ял'еепу Егес1 и тЬе Шрророташш) и последняя вещь «Полые люди», гораздо проще и однолинейной, и хотя «понятными» в том смысле как понятны «О Пользе Стекла* и А г! Рое1к|ие их признать нель! зя. «понятность» их значения, «заразительность» их несомненна и непосредственна. Всюду :, везде Элиот несравненный мастер слов и ритмов по своей власти над словом , как и по значительности своего содержа] ня он в числе самых великих . и 1 ам не кажется странным когда . 1пт-тон Стречи упоминает его имя рядом с Шекспиром.
Несмотря на свою -непонятность» Элиот поэт общего го- | раздо больше частного. Он ] поэт социальный, историософский, поэт Европы и человечества. Может быть оп ска- ] жется самым центральным и от-вественным из выразителей сов- I ременной Европы. Тема его тр~ гедия Европейской кун.тур и «бесплодной» и «полой» после катастрофы Великой Вой. ы, трагедия предсмертия и бессилия, — и трагедия ценностей в обессмысленном мещанском мире. В этом глубоком «переживай! европейского и человеческого в личном. Элиот поэт подлинное пророческого качества, лнпп раз подчеркивая пророческую природу всей наиболее ценной части современной поэзии. Замыкающее книгу стихотворения
«Полые Люди» где нес его темы скрещиваются в один, узел в аккорд одновременно простои и полный (но аккорд, глубоко дисгармонический ), представляется нам одной из вершин современ-
ной Европейской поэзии, — самым изумительным созданием английской поэзии за несколько
поколении.
Ки.Д. Скятополк-Мирскии.
«Ьез Ртсеп&гаш» — «Мопз1еиг (хойеаи 1пИте»
Раг Магсе
.Тоипапйеаи. ЕЙ. с1е 1а МоиуеИе Кеуие Ргапса^зе 1924-1926.
Марсель Жуандо, один из самых своеобразных мистиков нашего времени и вместе с тем исключит! льно талантливый пи-еат.ль, изобразил в своих двух книгах жизнь, или, скорее «житие» м лко буржуазной провинциальной семьи.
Мы находим в его герое смесь обыд« иного с таинственным, презренного с божественным. Пен-сенгрспы и их спутник, господии Годо, трагикомичны, пли —■ просто кгмпчпы. , Они обыкновенные люди и живут самой обыкновенной, человеческой жизнью. Они жалки и нелепы, и того хуже — в них порою проявляется какой-то чудовищный эгоизм, отталкиваю щая сухость. II вместе с тем, чувствуем , что герои Жуан-До — духи, «астралы», облеченные в тончайшую телесную оболочку. Жуандо как бы нарочно избрал самую неблагодарную почву, самый голый камень, Чтобы посеять на нем мнетпче ское семя, н тем более кажется чудес! ым зеленый сочный злак вырощ нпый в этой пустыне.