Немалую роль тут сыграла и сама наука — но о современной пауке Гртухейеен не говорит. Придется нам поэтому отложить раземотрение этого вопроса до другого раза.
ЕтПе Меуегзоп.
Ьа с1 ё с1 п с. I 1 о п г е
I е.
Рап8, Рауо! 1'.>2.'
В отличие от всех посвященных теории относительности философских работ, книга Э. Мейереона не пытается дать «популярного и общедоступнаго» изложения теории Мниковского н Эйнштейна. II в этом, по нашему мнению, его огромное преимущество.
Действительно, как заявляет сам Мейерсон, изложить на «простом», «общепонятном» языке сложную физико-математическую теорию невозможно. 'Гот, кто не обладает нужной — и о-чень серьезной— математической подготовкой, никогда не поймет точного смысла учеп1я. Математический аппарат не «внешняя о-дежда», от которой можно «освободить» теорию относительности; он неразрывно связан с самым существенным ее содержанием. Всякий «перевод» языка фопму.т и математических символов па язык обыденной жизни и здравого смысла неизбежно сопро-важдается искажением. II лучше гораздо не из.шгатъ тебрии, чем внушать читателю превратное мнение, что он понимает то, что в действительности ему недоступно. Сознание непонимания, по крайней мере, убережет его от тех безчисленных ошибок, которые делались почти всеми философами, писавшими о теории относительности: ибо все они.
БИБЛИОГРАФИЯ
за редким исключением, черпали свои сведения в «популярных» неточных и даже неверных изложениях; неверных и и неточных, хотя и принадлежащих подчас самим творцам теории.
Второе отличие труда Мейерсо-на столь же, пожалуй, важно. Мейерсон не критикует теории относительности и не защищает ее. Он не пытается ни показать, что. теория относительности «согласуется» или «предполагает». или «подтверждает)... неокантианство или позитивизм, мона-дологнческнй плюрализм или идеалистический монизм, п. поэтому должна быть признана истинной; ни что она не согласуется или «пртиворечит» неокантианству, позитивизмуе1с. ет.с. п. поэтому, должна быть отвергнута. Или, наоборот, — что соответственные философские теории должны быть . «признаны» пли «отвергнуты».
«Верна» ли теория относительности или пет -до этого Мейер-сопу нет дела. Вопрос этот — не его компетенции. Не компе-тенции л" философа
понять логическую структуру излагаемой им теории. Будь ли то теория Ньютона или Эйнштейна— задача философа не меняется. Будет Ли теория о'П!м. ностн «признана- научной «йети юй -, или. быть може г двадцать лет, отвергнутая и «опровергнутая» она окажется всеми забытой. — какие до этого дело философу? Его задача от этого не зависит. Теория относительности являет собой момент в истории развития научной мысли. Она есть исторический факт — такой, же факт, как теории Ньютона или Декарта, Кеплера или Пто.юмеп.
Как видим, Мейерсон отказывается —■ более того, считает недопустимым для философа защищать или критиковать излагаемую им научную теорию. Философ, как летописец, «добру и злу внимая равнодушно», дол-' жеп и по отношенпо к современным теориям сохранять без-пристрастие историка. Он, если можно так выразиться, должен
<#ыть историком современной нау-. ки. Это не значит, конечно, что! роль философа сводится к исто-в рическэму изучению науки, илил если угодно, к изучению еел истории. История науки и фялоЛ с|ф:ш науки не одно и то же. Но как для историка, так и для! философа наука "есть материал' его изучения. II вмешиваться. — как философ — в научный спор он не имеет права. Его зада ча иная: он должен понять логическую структуру научных понятий, психологическую структуру научной мысли; причины возникновения и смерти научным теорий — и из всего этого материала реконструировать I ные черты, основную структура в них выражающейся и в них документирующей себя человек ческой мысли. Философия пауки есть рефлексия, самопознание —-и для этого, рефлексивно направленного, акта подчас больший интерес представляют теории «неудавшиеся», чем удачные;' доктрины в момент их «опровержения», чем в тот период, когда они являются «признанной» научной истиной. Дли Философского анализа больше дает паука в процессе становления, паука строющанси, живущая , чем научная теория законченная,' исчерпывающая свои в< ности.
Отмстим мимоходом чрезвычайно важный мемент: Мейерсон отказывается отвечать на вопрос: сторонник или противник (Ш теории относительности, потому, что. по его.вполне справедливому по нашему мн деншо, теория' относительности является не философской, а строго и чисто научной теорией. II, не желая быть парадоксальным, приходится сказать, что Мейерсопу удалось написать философскую книгу о теории относительности только потому, что увидел он в ней не философскую, а естественно-научную доктрину. Это точное разграничение областей философского и естестнепно-иаучного исследования позволило Мейерсопу избежать того злочастиого сме-