это — язычество, которое — истинно; это — Аписъ и Серапеумъ.
Каптеревъ задумался и сказалъ: «Открыто наблюдениями, что въ гусенице, обвившейся кокономъ, и которая кажется — умершею, начинается поелгь этого действительно иерсстраиваше тканей тпла. Такъ что она не мнимо умираетъ, но — действительно умираегь...
Только на месте умершей гусеницы начинаетъ становиться
В. РОЗАНОВ
что-то другое; но — именно этой определенной гусеницы, какъ-бы .гусеницы — лица, какъ-бы съ фамилтею п именемъ: ибо изъ всякой гусеницы, сюда положенной, и выйдетъ — вонъ Ш бабочка. А еслп вы гусеницу эту проткнете, напр., булавкою, тогда и бабочки изъ вея не выйдетъ, ничего не выйдетъ, и гробъ останется гро- ' бомъ, а г|до — не воскреснетъ». Тогда-то, тогда мне стало понят-1 но, почему феллахи (потомки древнпхъ египтянъ, явно сохранив--ппе всю. ихъ ввру) плакали п стреляли пзъ ружей въ европейцевъ,'-; когда тв переводили мумгн. извлеченный пзъ ппрампдъ и пзъ цар-скпхъ могплъ. Они, эти нигилисты, заживо умерште и протухппе, не понимая ни жизни, ни смерти, «нарушили целость тв.та ихъ (феллаховъ) предковъ». и гвмъ лишили пхъ «воскресешя».. Они, о I чемъ предупредить Каптереьъ, какъ-бы «разломили мумги попо- I ламъ», пли, все равно — пронзили иголкою «куколку», после чего она прюбщается смерти безъ бышш. Тогда мысль, что «бабочка есть душа гусеншш», «энтелехгя гусеницы» (Флоренскш) — еще болъе утвердилась у меня: а главное — мне разъяснилось и дока-" за.юсь, что египтяне въ мышленш п открьтяхъ «заробнаго су-ществоватя» шли гвмъ-же путемъ, какъ я, т. е. черезъ «бабочку» и ея «фазы». Что эго и для нпхъ былъ-путь открыты п «открове-. 1 нш», да в^дь и вообще это — истинно. Тогда для меня ясны стали саркофаги т мум1и. Кто впда.тъ пхъ въ нижнемъ этаже Эрмитажа, тотъ не могъ не поразиться, раньше всего — величиною. Уачвм? — такой большой, огромпый саркофаг! — для мумш умершаго, во-большой? Но ввдь это — «кокон'ъ» куколкп — человека и; строился са'ркофагъ непременно и именно по образцу кокона. Вотъ такой-же продолговато-гладки! какъ решительно всякш кокшъ, какой безусловно строптъ себе всякая гусеница — и е.'пт себг> изготовлялъ, «окукливаясь». II тело клалось — въ пелены, «завертывалось», какъ гусеница напр. шелковпчнаго ч:рвя, прямо «выпуская изъ себя» шелковыя нити, прямо де.таетъ себе «шелковую рубашечку».
Поверхъ этого жестокая, коричневатая скорлупа- Это — сарко-фагъ, всегда корпчневатаго однообразнаго тона. Кажется, онъ гипсовый, и тогда онъ п по матерьялу естества сходенъ съ оболочкою куколки, ибо что-то въ роде извести, какъ выпота, даегь и тело гусеницы. Вообще, ритуалъ по'р;бешя у египтянъ вышелъ изъ подражашя именно фазамъ окукливающейся гуеенпцы. А главное —.отсюда скарабей - ж\къ - насекомое, какъ «спмволъ перехода въ будущую, загробную жизнь» Это знаменитейшее пзъ боже ствъ Египта, можно сказать — самое великое ихъ божество. Почему —■ насекомое? Но — тотъ-же путь, какъ и у меня, разеуж-дешя. Главное, самое главное, что египтяне открыли, — это «на-еекомо-образную будущую жизнь». И увековечили, что — именно отсюда они ее открыли — насекомыми, скарабеемъ. Это — благороднейшая память, т. е. воспомпнаше и благодарящая память за свою родную- иеторш и чемъ главнымъ образоыъ, былъ полонъ
АПОКАЛИПСИС НАШЕГО ВРЕМЕНИ
смыслъ ихъ исторш. Отсюда уже множество объяснены, напр. почему во время «ппршествъ» п особенно во время «домашнпхъ пи-рушечекъ» — любили они «проносить мумш». Это — -не печаль, не страхъ, не угроза. Не «окаянная угроза христаанъ смертью», — могущая прекратить всякую радость. Напротиьъ, напротпвъ: вто — радость об^щанш въчной жизни и радости этой жизни, ея воздушности, ея прелести. «Мы теперь радуемся еще не совершенно», «мы — въ пир*, но еще не полномъ». «Лишь когда все кончится — мы войдемъ в полную любовь, въ совершенный ппръ, съ явствамп„ съ пит!ями. Но вино наше будетъ неистощимо, и пи-пя наши — сладостнее всбхъ зд'бшнпхъ, нотому-что это будетъ истая любовь, и матерьяльная-же, вещественная, но уже какъ-бы изъ однпхъ лучей солнца, пзъ св^та и пахучести и эссешци загроб-аыхъ цвътовъ. Потому-что ужъ если гдп центы то — за гробомъ». Небесныя розы! небесныя розы!! — и егпптяне вносили мумш.