Выдвигая близость еврейской религиозности к Русскому Православию, я вовсе не хочу смягчать принципиальное их различие и застилать их трагическое столкновение успокоительною идиллическою картинкою.Религиозиый I еврей (даже — что тоже маловероятно — если он признает Троичность
Бога) не может признать воплощение Бога во Христе Иисусе, как в единичном человеке. Сама мысль об этом представляется еврею кощунственной. Для него недопустима та благодатная, но и страшная близость человека к Богу, которую исповедует Православие, как основу знания, жизни и бытия. Бог для еврея трансцендентен, соединен с человеком только «заветом»; и даже имя Божие не может быть произнесено. Еврейская религия провозглашает абсолютное разделение человека и Бога и должна быть определена, как «абсолютный дуализм» (конечно, не в смысле двух богов, а в смысле признания как бы одинакового и самостоятельного существования двоих: Бога и человека). Но такой дуализм с неодолимою необходимостью должен приводить к отрицанию всякого знания о Боге и даже знания о том, есть ли вообще Бог и не существует ли только человек со своими человеческими представлениями и догадками о Боге. Неизбежными следствиями этого дуализма должны быть атеизм и религия человечества или само-обоженпе человека, грех Адама. И поистине трагична судьба религиозного еврея, прирожденного Богоборца. Он должен неумолимо разрушать всякие представления о Боге, всякое Богознание, дабы человеческим не осквернить Божьего, дабы не допустить Боговоплощения. Но, чтобы остаться юрующим , он должен героическим и предельным напряжением всего своего существа утверждать бытие Божие, т. е. вечно востанавливать вечно им ке самим разрываемую связь с Богом. Говорят о скептическом, все разлагающем духе ассимилирующегося еврейства. Но все это — лишь слабый 'гтблеск внутренней трагедии религиозной еврейской души. Не всегда она >ыла такою, но отвержение Иисуса Христа такою ее сделало, ибо ее состоя-ше и есть само отрицание Богочеловека. И потому не евреям, а нам рас-фывается ныне истинный смысл псалмов и библейских пророков*). Конечно, еврейская религия — самый сильный и страшный враг хри-!тианства, не сравнимый с язычеством, единственный сильный враг. Ибо зрейство потрясает самое веру пламенным порывом самой веры; ибо только ►но посягает на само основание веры — на Христа Богочеловека. Но именно »есь ужас религиозной трагедии еврейства и открывает бездны Богочело-(еческой любви. Вот почему наша последняя цель и наше драгоценнейшее тювание — в обращении еврейского народа ко Христу, в восстановлении гравославной еврейской церкви, как самого и всего еврейского народа. 1аш религиозный долг — в том, чтобы направить на осуществление этой (ели все наши усилия. Однако, допуская только свободное обращение
'*) Основными чертами религиозности еврейской легко об'яс ;има специфичность еврейства ассимилирующегося. К сожалению, десь я на этом останавливаться не могу и вынужден предоставить азвнтие моей мысли читателю в качестве полезного диалектического Упражнения.
Л. И. КАРСАВИН
:
ко Христу и понимая это обращение лишь как следствие свобод* ног о и нормального саморазвития, мы считаем всякие, хотя бы л косвенные и малейшие меры принуждения в самом существе ошибочными, не приводящими к цели, а уводящими от нее, т.е. непрактичными, и, во имя самой свободы Христовой, самым решительным образом их отвергаем. Единственною с христианской точки зрения допустимою, но и необ- \ ходимою. единственно целесообразною и практичною борьбою с нашим I извечным противником может быть только искреннее, бескорыстно») и активное содействие его свободному религиозно-культурному саморазвитию. Мы-то , православные, в результатах такого содействия уверены п нашей уверенности нп от кого скрывать не хотим, радуясь тому, что оно облегчено и словно предуказано бли»» зостыо к нам русского еврейства. Но мы знаем, что евреи смотрят на себя» на нас совсем ипаче п что первым следствием нашего содействия будут под'еи еврейского религиозно-культурного самосознания и как бы укрепление евреев в их еврействе. Мы готовы ждать, ибо умеем ценить а любить еврейский народ даже в его разномыслии с нами, а «любая долготерппт». И мы полагаем, что упорство его в отрицании христиане обусловлено прежде всего теми трагическими условиями, в которые было) сих пор поставлено его развитие. Еврейского вопроса, более и первее вс религиозного, не удалось и никогда не удастся разрешить внешним насн или лукавством.Его не удастся разрешить и на почве торжествующего 1 пе релативпзма. Но его можно разрешить на о с н о I истинного христианства, на основе Православия.