— опять такп и для людей и для боговъ — въ безусловномъ повино-веши закону. Законъ «былъ въ начале» — и тоже будетъ въ конце. Изъ закона онъ сотворилъ себе кумира, которому поклонялся, какъ богу, ибо законъ, какъ и Богъ есть «духъ», идеальная сущность, не знающая на у^^цл ни убор*. Учете Эпиктета, до сихъ поръ такъ чарующее людей, и не только простецовъ, но и филисофовъ, сводилось къ тому, чтобъ убедить ближнихъ, что созданный пмъ кумиръ
— есть Богъ, что вне этого кумира — боговъ аЬть, и что въ служенш этому кумиру смыслъ и назначеше человека. Онъ отвергъ кумпровъ, которые делалп его предки — изъ золота, серебра, слоновой кости или мрамора. Но кумиру идеальному онъ поклонился — и даже не прнз-налъ въ немъ кумира. II такъ пошло после него, что даже те люди, которые знали принесенную съ Синая заповедь, не догадывались, что кумиръ, сделанный пзъ пдеп такъ же мало похожъ на Бога, какъ кумиръ, сделанный пзъ какой хотите грубой телесности. Истина перестала быть для людей живымъ существомъ и превратилась въ идеальную сущность (математическую функщю, этпческШ ндеализмъ: поняпя почти равнозначупця). Сейчасъ для насъ «естественная необходимость» — предельное поняпе, знаменующее собой окончательное тор-
неистовый рЪчн
жество «разума». Сейчасъ п въ Плотин* т*, которые особенно усердно изучать и перечптывавлъ его эннеады, видятъ и ц*нятъ философа, зачарованнаго самоочевидностями разума. И, повторяю, сочинешя Плотина даютъ для того достаточно поводовъ. Но — напомню въ по-сл'Ьднш разъ — Плотинъ евоихъ писашй никогда не перечитывалъ и не только не озаботился о томъ, чтобъ освободить ихъ оть противо-р4шй, но сделать все оть него зависящее, чтобъ сохранить противо-р*Ч1Я во всемъ ихъ дерзновенномъ безстыдств*. Ему эти протпвор*-ч1я были необходимы. Онъ, какъ и дальнш его духовный предокъ, Со-кратъ, чувствовалъ, что ему нужно не усыпить въ себ* безпокойство и душевную тревогу, а довести ихъ до той степени вапряжешя, при которой сонъ станетъ невозможными Оттого, надо полагать, онъ такъ настойчиво отрывалъ душу отъ т*ла. Онъ зналъ, что въ отрыв* души отъ т*ла — величайшая боль, и что только великая боль можетъ привести съ собой то «истинное пробуждеше», о которомъ онъ мечталъ всю жизнь. Отъ людей онъ требовалъ отречешя отъ всего, что для нихъ наиболее дорого и постоянно твердилъ имъ, что самое дорогое можетъ быть у нихъ отнято. Самое нужное, самое важное, самое ценное — то пркитатот — всегда, во всякое время вожетъ быть у насъ отнято, напоминаетъ онъ намъ при всякомъ случа*. А т* чудеса чело-в*чес1ая, который об*щалъ намъ стоицизмъ и 'вс.тбдъ за стопцизмомъ гностпцпзмъ, никогда не зам*няетъ этого тшиотото». Нельзя менять дары боговъ на дары людей...
II временами (не часто, не тгбПеаид, скажу еще разъ — а р*д-ко, очень р'вдко), когда душ* удастся проснуться отъ самоочевидно-стей разума, она уб*ждается, что она — хретто^ ио^аа; (ргзез^апглопз 8ог11з,какъ перевелъ Марсплш Фичппо) — что ее ждетъ иное назна-чеше, ч*мъ думаютъ вс*. Она рождена не загвмъ, чтобъ «покоряться». Покорности и возвелпчеше покорностей есть результатъ нав*ян-ныхъ с вышечаръ. Плотину, который и самъ не разъ восиввалъ покорности, иногда начпнаетъ казаться, что столь опороченное имъ «дерзновеше» —■ тйу* есть высппй даръ боговъ. На земл* су-щесствуютъ законы. Земные властители — и помазанники цари и тираны узурпаторы — они вс* приказываютъ и превыше всего пенять повиповеше. На земл* иначе нельзя. На земл* законы — и законы прпроды и законы общежнпя — суть услов1я возможности че-ло'в*ческаго существовашя. Но «въ начал*» — законовъ не было, за-конъ «пришелъ поел*». И въ конц* законовъ не будетъ. Богъ ничего отъ людей не требуетъ, Богъ только одаряеть. II въ Его царств*, въ томъ царств*, о которомъ въ порывахъ вдохновешя поетъ намъ Плотинъ, слово «принужден1е» теряетъ всякШ смыслъ. Тамъ, за вратами, охраняемыми ангеломъ съ огненнымъ мечемъ, даже истина, которая, по нашему, им*етъ безспорн*шшя права требовать себ* повиноветя — и она откажется принуждать кого бы то ни было и радостно при-знаетъ, на ряду съ собой, истину, ей противуположную. Тамъ и жалкая черепаха, которой зд*сь полагалось либо свернуть съ дороги, либо быть раздавленной, не свернетъ съ дороги, и не будетъ раздавленной.