Собственно, этот эффект можно было бы достигнуть и простым подбором слов из разных восточных языков без всякого связного смысла. Но, на самом деле, все арабские, персидские и тюркские фразы, внесенные Афонаспем Никитиным в текст «Хожения» имеют смысл. Смысл этот, будучи понятен только самому автору и небольшому меньшинству читателей, интересен только для психологии и характеристики автора, а не для литературной характеристики самого произведения, в котором помянутые фразы, как сказано, играют только роль средств для создания и повышения общего впечатления чуждости и экзотичности описываемой обстановки. Тем не менее, мы должны разсмотреть эти фразы и с точки зрения их смысла, ибо это поможет нам яснее почувствовать дух «Хожения».
25) Напр. «А ночи жоны ихъ ход ють имт, алафул (339,1-21, «иыо ему н-лялг» (339,5-6) и т. д..
20) Трудно точно локализировать то тюркское наречпе, на котором составлены татарские фразы Афонаспя Никитина. Рядом с формами северно - тюркскими (напр. болсып «да будет», болмыш «был»), встречается и южно - тюркская форма дат. пад. на . а (булара «им»). В рукописях «Хожения» арабские персидские и тгорькские фразы транскрибированы русскими буквами. Транс-скрипцпя эта но всегда последовательна : так напр. гласная а передается то через я, то через е, гласная 6 — то через о, то через е; персидок. и арабск. а передается то черезъ а, то черезъ о (иногда тем же о передается и персидское а) и т. д.. Кроме того в рукописях имеется и .много описок, так что иногда расшифровать арабскую, персидскую пли тюркскую фразу довольно трудно. В дальнейшем мы при передаче этих фраз не будем строго придерживаться правописания рукописей.
27) «А татарове намъ кликали: качьма! не бегайте» 331,18; «И ту людое всЬ въекличаша: Олло - Перво(р)дигерь, Олло - Конъкаръ! бизим байт мунда па-ецпз болмышьти! а порусскы языкомъ молвить. Боже Государю, Воже Царю небесный, з;?в нам-ь судппъ еси погыбнутп» 344,4-6.
Н. ТРУБЕЦКОЙ
Значительная часть «восточных» фраз «Хоженпя» представляет из себя молитвы или молитвенные восклицания. Во всех развитых религиозно - лирических отступлениях имеются такие «восточные» молитвы и молитвенные восклицания на ряду с русскими, 28) а но окончании всего «Хожения», как указано выше, приводится длинная молитва на арабском языке. Мотивы, побудившие Афона сия Никитина прибегнуть в этих молитвах к восточным языкам, конечно, были разнообразны. Тут была и потребность обращаться к Богу не на обычном, понятном для всех языке, — потребность, отмеченная в психологии религии разных времен и народов. Но была тут и своеобразная символика религиозного одиночества, символика, особенно своеобразная потому, что символ был так сказать прямо противу-положен символизируемому состоянию. В бытность свою на Востоке, Афонасий Никитин остро ощущал свое религиозное одиночество и, вынужденный прятать свое христианство от окружающих, тайно (а м. б. иногда и вслух) молился по-русски, т. е. непонятно окружающим. Теперь, описывая своп странствия и живо вспоминая это доминирующее состояние своего духовного одиночества, он символизирует его тем, что опять молится на языке, непонятном для окружающих. Но, т. к. эти окружающие теперь - русские, то молиться приходится уже на по-русски, а по-арабски, по-персидски или по-татарски. Таким образом, перемена окружения вызвала переворачивание на изнанку языковых выражений психического состояния: в Индии языковым символом интимной, лично-религиозной жизни Афона-спя Никитина быт русский, в «Хожении» же, написанном по-русски и для русских читателей, таким символом становятся восточные я-шки. Поэтому, на этих языках Афонасий Никитин пишет теперь такие мысли, которые в Индии приходили ему в голову по-русски и оставались невысказанными вслух или скрытыми от окружающих. 29) Замечательно, что единственная молитва о России, заключающая в себе несдержанное проявление горячей любви Афонасия Никитина к родине, приведена в «Хожении» по-татарски и без русского перевода. 30)