33) «Въ ИндЬй же '^ття чсктурт,, а учьюздуръ: епкишь плерсеш,—пкп пштель, акъчаны п.тя атырсень ■— алты шетель берь, булара достуръ; а кулъ-ка-равашъ учювъ: чаръ фуна.хубъ бепгь фуна - хубъ-е-С1я, (а) капкара апгъ чок хопгь (т.е. простгггутокъ много, и огат дешевы: хочепгь... — 2 хочешь сорить деньгами — 6 шетелей. таково пхъ правило; а невольницы дешевы: за 4 фуна — хорошая, за 5 фунов — хорошая черная; а черненькая маленькая очень приятна)» 337,16-18.
Н. ТРУБЕЦКОЙ
кптнн подумал, очевидно, по-русски, но вслух, конечно, не высказал. Описывая же эти идолы в своем «Хоженпи», он указывает на их непристойность по-татарски. 35) Другой раз, при виде могущества и военной мощи мусульманских правителей, победоносно воюющих с «неверными», у Афонасия Никитина мелькнула мысль, что, хотя с виду Ислам как будто помогает своим последователям, тем не менее, Бог-то знает, какая вера истинна, и какая неистинна. Опять такп, мелькнула эта мысль по-русски и вслух высказана не была, при изложении же своих воспомпнаний Афонасий Никитин высказал эту мысль по-персидски. 36)
Таким образом, фразы на восточных языках в «Хоженип» Афонасия Никитина имеют свою определенную смысловую сферу, связаны с определенным психологическим комплексом ассоциаций. 37) Но эта внутренняя смысловая сторона этих фраз доступна и открыта лишь самому Афонаспю Никитину и очень ограниченному кругу его читателей. Для большинства же читателей фразы эти лишены смысловой стороны и, в силу именно этой своей безсмысленности в соединении с своеобразием своей акустически - звуковой стороны, являются только средством повышения впечатления экзотичности описываемых в «Хожении» диковинных явлений, обычаев и событий.
Рассмотренные здесь формальные особенности «Хожения за три моря» Афонасия Никитина присущи исключительно одному этому памятнику. Но сравнивая «Хожение» Афонасия Никитина с другими памятниками древнерусской письменности, замечаем, что главные особенности, рассмотренные выше, встречаются — правда, в ином и менее развитом виде, — в определенной группе произведений, именно, — в древнерусских паломничествах.
Так, прием разграничения элементов динамически - повествовательного и статически - описательного, с помещением описания страны в середине, а повествования о путешествии из России и обратно — по краям памятника, встречается в большинстве русских
35) «А 1шыд буты ( т. е. идолы) нагы, н-Ьтъ ничего, котъ ачпкъ (т. е. задница голая)» (336 22); заметим, что в других местах Афонасий Никитин пазывает части тела своими (русскими) именами Оеа смущения.
36) «Маметь-дени иарея, а растъ дени Худо доноть (данадъ) ; (343,4-3).
37) «Восточных» фраз, несвязанных с этими комплексами, очень немного. Это — технические выражения, напр.: въ Курыли же алмазниковъ триста су-ляхъ микунтпъ (букв. дел. оруж. т.е. украш. оружие)» 343,26; «а иныхъ (обез,) учать базы микунптъ (букв, делает игру ,т. е. играть показывать фокусы) 335,9, «новаго же почка алмазу икньче кени сея же— чар.шешь кепи, а сипитъ — I <къ женка (339,14) (т.е. «...5 кени, черного же—4-6 кени а белого—1 тенка».— Не совсем понятно, почему прп описании священного города Парвата число паломников указывается по-персидски: «а ст.4;жжается... вевх* людей бисть а.юрв лекъ, вахте башетя сатъ азаръ яекъ (т. е. 20.000 лек_ а повременам бывает ЮО.ОООлек). Вероятно эти колоссальные цифры (в одном «леке» считается 100.000!), сообщенные браманами, показались Афонаспю Никитину настолько невероятными, что он не решился сообщить их по-русски.—В двух местах текст рукописи настолько искажен, что угадать смысл короткого восточного выражения невозможно: «...а моремъ четыре дни пти аростохоОа чотомъ (?)». 338,10 и «о моремъ четыре мюсяца аукиковъ» (339,23).
\.|,КК1111е ЗА Т1Ч1 МОРЯ
поломничеств, начиная с конца Х1У-го в. 38) Ни нп в одном ноломнп-честве это разграничение двух видов изложения и постепенность переходов от одного вида к другому не проведены с такой последовательностью и не разработаны с таким мастерством, как в «Хоженип» Афонасия Никитина.
Обычай начинать и кончать произведение молитвами был широко распространен в древперусской литературе и, в частности, в литературе паломнической. Но Афонасий Никитин разработал и этот прием совершенно оригинально, превратив религиозно - лирический элемент в средство композиционного членения своего произведения и в средство спайкп отдельных его частей, — чего ни в одном древнерусском паломничестве не наблюдается.