Так жил он «промежу ввръ», сокрыв от всех свой личный религиозный мир и подавив его внешние проявления. Эту свою жизнь он п описал в своем «Хожении». Только время от времени, по случаю наступления какого нибудь большого христианского праздника или поста, эта скрытая в глубине его души стихия русско - православной веры вздымается в нем, охватывает все его существо, заставляет его остро почувствовать свое духовное одиночество. Тогда он начинает плакать, сокрушаться, тосковать по христианской обстановке, по благообразному русскому бытовому псповедничеству и обращается с молитвой к истинному, христианскому Богу. Но и тут его религиозная стыдливость и вызванная обстоятельствами жизни скрытность мешают полному проявлению накипевших чувств, и свою молитву он сейчас же скрывает покрывалом арабского, персидского пли татарского языка, этих символов его долговременного духовного одиночества.
Эти вздымания волны интимно - религиозных переживаний имеют свою периодичность. Религиозная жизнь человека, выросшего в религиозной культуре, воспитанного в обрядовом псповедничест-ве всегда ритмична и периодична. Интенсивность и напряженность
поп.момъ гЬыъ иажутьея по ллцу, п по челу, и по всему тЬлу, — пхъ знамя»
Н. ТРУБЕЦКОЙ
ее, то усиливается, то ослабевает, и усиления ути связаны с определенными моментами во дню, с определенными днями в неделе, с определенными неделями в году. Настолько, что для такого человека времесчисление неотделимо от вероисповедания н становится категорией религиозной. И именно потому, что сокровенные движения его внутреннего религиозного мпра были подчинены определенному ритму и периодичности, у Афонасия Никитина и могла явиться мысль при написании «Хожения за три моря» использовать поведа-ние о моментах своей религиозной тоски как средство внутреннего членения рассказа о путешествии и о всем виденном и пережитом в далеких странах.
Кн. Н. С. Трубецкой
Вепа, март 1926 г.
Л. Шестовъ
Фот. Шилова.
НА ТЕМУ «ИСКУССТВО И БЫТ»
Идея уничтожения искусства теперь в моде. На западе она порождает новых снобов, которым надоели, главным образом, разговоры об искусстве. Будем надеяться, что разговоры об уничтожении искусства успеют им надоесть еще скорее, и все устроится ко взаимному благополучию. В их снобизме есть что-то циничное. Но гораздо хуже, если ту-же идею уничтожения искусства проповедуют целые стада вооруженных журналами людей, которые пзо дня в день повторяют, что искусство есть — «продукт клерикальной культуры», что художники суть — «жрецы-напмпты»(!) буржуазии, и т.д. п т.д.. Каждая статья или книга такого типа кончается приглашением пойти на фабрики и заводы «претворять искусство в быт», «сделать жизнь организованным творческим процессом» и т. п.. На вопрос, какое искусство ввести в быт, какое искусство можно считать абсолютным, дается очень неопределенный в наше время ответ: «Соответствующее нуждам времени и есть абсолютное». В корне эт правильно, но положение усложняется тем. обстоятельством, что на получение почетного звания «абсолютного» имеется несколько претендентов, по своему определяющих «нужды времени». Выбпрать одного из них труднее, чем спорить по этому поводу, так что само понятие даже времепно абсолютного тоже относительно. Его определяет история, которая сглаживает ту разницу характеров, которую мы ощущаем, может быт, слишком остро. Но острота нашей оценки, болезненное чрство разницы двигают искусство, а это самое главное. Знаменательно, что несмотря на все эти призывы, в России продолжают по прежнему писать стихи и картины и в наибольшем количестве сами призывающпе. Разгадка итого очень проста. Когда пропадает потребность в чем либо и остается продукт ее удовлетворяющий, трудно согласиться с самостоятельным значением этого продукта и необходимо найти ему соответствующее оправдание. В России самым удобным оправданием считается «экономическое», и исходя из него происходит деление на качество и жизнеспособность. Оттуда и громкие фразы «о слиянии искусства с производством» и пр..
Говоря о живописи, следует вспомнить, что когда живопись перестала обслуживать религию пли, проще, когда живопись перестала пользоваться религиозными темами, «прогресс» ее останавливался, но в силу необходимости изменения сюжета менялась н сама система живописного выражепия, п с каждым новым этаном изменения — весь порядок живописной фразпровкп. Общие житейские требования устанавливают свое оправдание, свою «точку зрения», свой «новый