Понятно, что, когда в XIX веке победоносная буржуазия пред'явила права собственности на личность, художественное творчество стало характеризоваться именно этим индивидуальным процессом. Степень индивидуальности казалась мерилом искусства. Гипертрофия личности привела к эстетгзму Гюнсманса, Роденбаха I. Уайльда и кончилась заумным языком.
На самом деле участие личности в создании художественной ценности не так велико, как это принято было думать. Дело будущего — оценить с научной точностью это участие. Но пока можно сказать, что в первом из названных мною процессов, то-есть в наблюдении и суммировании явлений, индивидуаль-
ность, утвержденная личност скорее тормозит, чем помогав' Так, наиболее яркие и худа. 1 жественные восприятия бывак в детстве, когда личность ет не утверждена и ребенок ве(| еще растворен среди явлени жизни. Так, ко времени б( ! лезнеиной гипертрофии лич ности в искусстве (начало X, века) относится всеобщее я мельчание искусства.
В отдалении истории лич ность художника ьсчезае':! остается эпоха, включение? как в кристалле, в его прогзв( дении. Художник становитс неотделим от его эпохи.
Современным художникам пред'явлено огромное требов; ние — создать пролетарски литературу, или, иными слов*; ми, включить в кристаллы и< кусства поток современное™ Искусство массам — это обща формула того, что неминуем должно произойти. Поток жизн ворвался в предверие новог мира. Буржуазная цивилизаци гибнет, как Атлантида.
Но идея всегда опережает ш полнение. За восемь лет реве люции еще не создано прол* тарского искусства. По этом поводу много было изломав 1 перьев н много сказано юи
жальных слов. Художнике обвиняли в тайных пристрг. стиях к буржуазности, в н<' желании понимать, что револк ция совершилась и возврата не: 1 Был поднят вопрос о личност в искусстве, — одни обрупи, вались на личность даже та»> где ее участие необходимо, дрз( гие защищали ее права н утверждение даже там, гш она вредит делу. Одно врем| можно было опасаться, чт( восторжествует формула: «Есл зайца бить, он сможет спичк зажигать». Это междоусоби! окончилось резолюцией Ц. К. \ Как безусловно и неумолиМ| человечество пройдет черв! революцию пролетариата, та| литература неотвратимо буде) приближаться к массам. Н) это процесс долгий к сложны* Здесь весь секрет в том худе
ОТКЛИКИ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
кественном процессе, который 1 назвал первым, — в наблю-(ении и обобщении. Здесь зайцу битьем не поможешь. Художник должен стать органическим соучастником новой жизни. ! На нас, русских писателей, ладает особая ответственность. Мы — первые.
Как Колумбы на утлых каравеллах, мы устремляемся по неизведанному морю к новой земле.
За нами пойдут океанские корабли.
Из пролетариата выйдут великие художники.
Но путь будет проложен нами.
БИБЛИОГРАФИЯ
«Современный Записки» (I —XXVI. Парижъ 1920 — 1925 гг.)
« Воля России» (1922, 1925, 1926 гг. № I— П. Прага)
Уничтоженный Революцией, русский толстый журнал, едв кончилась гражданская война,возродился в эмиграции. Первы номер «Современных Записок» вышел через несколько дне после оставления Крыма армией Врангеля. Вскоре возобнс вилась и «Русская Мысль». Неслучайно (хотя на это были случайные причины), что_ из двух журналов выжил тот, коте рый езязан не с новой предреволюционной, марксистско-имго риалистской, а со старой, народнической и социалистическое традицией русской интеллигенции.
В самом имени «Современных Записок» — воспоминани о Некрасове, о Чернышевском, о Михайловском — «Современник
— «Отечественные Записки». Это магистраль интеллигентско культуры, как партия с.-р. микрокосм интеллигенции, равне действующая ее направлений. Неслучайно поэтому что поел крушения интеллигенции,—'произошедшего всего через восем, месяцев после крушения породившей ее Петербургской монархш
— главное из того что от нее уцелело, оказалось на эсерско) плоту. Неслучайно,чтоэсэрам пришлось играть роль культурны консерваторов. Роль эта у них приняла по необходимости свое образные формы: они консерваторы неосуществленных идеалоЕ консерваторы того, что само никогда не имело вещественнаг бытия, консерваторы революционного порыва, вдруг застыЕ шего движения. С ними осуществилось то, что только в умозрени видел ЗенонЭлейский. Они—Зенонова стрела недвижная в полете