– Тебе бы отказал любой здравомыслящий человек.
– Заткнись, – оборвал его поляк. – Рано или поздно всё осознает и согласится вернуться.
– Ну, конечно!
– Или умрёт.
– Марчин, ты свихнулся? Что за бред?
– Это не бред. Мне терять нечего. Все наши сбережения закончились. Мы с тобой, Марат, на грани банкротства. Алекс мог бы спасти нас. Но не тут-то было. А вот за записи трагически погибшего певца при правильном пиаре мы сможем хоть что-то выручить.
– Я не понимаю, как ты об этом вообще мог подумать?
– Ты же знаешь, какой я отчаянный, – Марчин обнял за талию Марата, и это тому очень сильно не понравилось.
– Ты совсем оборзел? Хватит меня лапать.
– Эй, не забывай, что я твой начальник, и могу делать всё, что захочу. По крайней мере, пока владею информацией о тебе.
– Уйди, ты ничего не докажешь! – вырвался Марат и ударил Марчина в живот, но тот, как ни в чём не бывало, продолжил.
– Есть документальные доказательства, которые подтверждают вину твоего обожаемого Робина. Кстати, ты его реальный паспорт хотя бы раз видел?
– Нет.
– Зря, ты бы многое понял, – задумчиво произнёс Марчин.
– Что бы я понял? Что? Я уверен, что ты ничего не докажешь.
– Всему своё время. Я всё расскажу. Но ты же понимаешь, что я хочу убить Алекса твоими руками. Мне бы не хотелось мараться самому.
– Если ты думаешь, что я соглашусь на это безумие, то ты – наивный идиот!
– Достаточно оскорблений, – оборвал его продюсер. – Тебе всё равно некуда бежать. Ты – принадлежишь мне. А пока, мне нужен номер одного давнего знакомого. Пойду поищу.
14. Проверка на прочность
Ученики одиннадцатого «А» сдавали первый экзамен – русский язык. Педагоги на входе томно проверяли документы. После паспортного контроля испытуемых подхватывали уже другие учителя, провожавшие детей до аудиторий. В кабинеты рассаживали учеников из разных школ, чтобы никто не пытался помогать друг другу. Все эти процедуры предстояли Алексу четыре раза. Первый экзамен он закончил вовремя. Внизу Алекса ждали Денис, Серёжа и Паша.
– Ну как вы написали? – спросил Алекс у них.
Денис ответил первым, направляясь к выходу:
– Сочинение сложно далось, но тем не менее всё получилось, – улыбнулся он. – А в целом неплохо. Серёга, ну как у тебя? С твоей целью-то, просто обязан на сотку сдать.
– Да куда уж. Во второй части я вообще не уверен.
– Так ладно, парни. Я пойду. Надеюсь, с отцом не пересечься. Они уехали на дачу с мамой, – Паша посмотрел на Алекса неоднозначным взглядом и ушёл.
– Парни, извините, мне тоже пора, я с Анжелой договорился сегодня увидеться. Пока!
Алекс и Серёжа остались стоять на крыльце и смотрели друг на друга.
– А ты куда, Саш?
– Домой, я так устал, ты себе не представляешь.
– Можно я с тобой? Родители сегодня отмечают годовщину свадьбы. Все опять напьются, скучно.
Глаза Алекса загорелись. Ему представился отличный шанс побыть с Серёжей наедине. Алекс до сих пор питал какие-то призрачные надежды о взаимности и ванильном мужском счастье. Поэтому решился сделать то, что откладывал до самого последнего момента.
– Серёж, можно тебя спросить?
– Давай.
– Как у тебя с личной жизнью?
– Да, никак, а что? – удивлённо переспросил Серёжа.
– Просто интересно. Ты после разрыва с Эллой стал совершенно другим.
– А у тебя?
– Тоже никак, – ответил Алекс. – Но мне в данный момент приходится молчать о своих чувствах.
– Мне кажется, это глупо, Саш. Если ты влюблён, то не стоит скрывать. Нет толку. Может, ты боишься быть отвергнутым?
– Да, боюсь. Жутко боюсь.
– Всё равно, лучше не держать это в себе. Если тебя не ценят, то и не стоит тратить на таких время. Хороший человек примет твоё признание с уважением.
– Ты действительно так думаешь?
– Да. Пожалуй, именно так, – кивнул тот.
Алекс собрал всю волю в кулак. Начали трястись руки, не хватало воздуха, закружилась голова. Но он сказал:
– Я люблю тебя и не представляю жизни без твоего присутствия. Мне хотелось бы…
– Стой, ты чё, педик что ли? – напрягся Серёга.
– Ты меня не выслушал.
– Чё тебя слушать-то? Отыметь меня надумал? – закричал он и пихнул Алекса в плечо. – Пошёл отсюда!
– Да, стой ты! Что с тобой? – тот подошёл ближе, но получил в ответ только сильную и грубую пощёчину.
– Не приближайся ко мне больше, понял? Педрила. Не хочу тебя видеть.
На глазах Алекса наворачивались слёзы. Он давно не плакал. Но от осознания того, что тот, кто ему симпатичен, оказался подонком, внутри что-то рухнуло с невозможно большой высоты и разбилось об острые камни.
«Как Серёжка мог оказаться гомофобом? Как? Он же такой хороший. Ничего не понимаю. За что он так со мной?» – в голове Алекса переплетались десятки мыслей, но он сказал только одно: