Есть еще какие-то секреты на ниве безопасности, но принц клянется, что их не знает, никто не знает, кроме дэнго…
«Или Паколета, способного открыть без ключей любой замок, подумал Сварог. В конце концов, и с виманой справился, а уж там техника была на порядок выше. Ну что же, кто сказал, что вода хуже ревущего пламени?»
— Что ты усмехаешься? — спросила Мара.
— Да просто подумал… — сказал Сварог. — Если этот хитрец в маске простачка желает править единолично, это как-то не предусматривает наличия в живых ни его папеньки, ни старшего брата…
— Пожалуй, он и через них переступит, — кивнула Мара. — Нужно видеть его лицо, когда он позволяет себе сбросить ненадолго маску. Другой человек.
— И к какому же итогу вы пришли?
— Он хочет встретиться с тобой, — сказала Мара. — Он же прекрасно понимает, что именно ты все решаешь. Вот вы и будете — две высокие договаривающиеся стороны. Кстати, удобный случай подвернется послезавтра. На послезавтра назначена Большая королевская охота — барон говорил, и мы на нее приглашены. Ну, а уж на охоте, в пылу погони, двум всадникам легко оторваться От любой свиты и обговорить дела… Что ты нахмурился?
— Как бы твой принц не оказался даже хитрее, чем он есть, — сказал Сварог. — Откуда мы знаем, что он стремится наверх? Исключительно с его слов. Может, он по-прежнему хочет править именно здесь. Мы приканчиваем дэнго, отдаем ему ключи — после чего получаем клинок в спину — а он остается на троне…
— Но ведь в этом случае твоя Золотая орда…
— А откуда он об этом знает? — пожал плечами Сварог. — И почему не может решить, что это блеф? Ладно, я с ним встречусь. А там посмотрим, насколько он говорит правду и о чем умалчивает. Я просто просчитываю разнообразные варианты, как привык… Между прочим, здесь Снова начинаются юридические крючкотворства, примечания мелким шрифтом и все такое прочее, касающееся магии столь же напрямую, как банковских контрактов. Я говорил с Грельфи перед отплытием. Сам он будет уверять, что не намерен причинять нам ни малейшего зла — но где-нибудь в коридоре с парой дюжин гвардейцев засядет вернейший лейтенанту получивший приказ перебить всех до одного, кто первым по коридору Пройдет. Ага, и так можно обойти, если ты не знала…
— И все равно, — сказала Мара. — Придется рисковать…
— А иначе зачем мы сюда заявились? — хмыкнул Сварог. — Будем рисковать, впервые, что ли? Машина Последнего Дня… Это интересно. Крайне.
— Что же, я хорошо поработала? — спросила Мара.
— Хорошо, что у ж там… — проворчал Сварог, поневоле глядя в сторону. — Значит, говоришь: Большая королевская охота… Не глупо.
Дилинь-дилинь-дилинь!
Сварог не спеша подошел к двери, сделал ее прозрачной и увидел в коридоре Леверлина. Торопливо повернул ручку. Войдя, граф с порога окинул прихожую многозначительным взглядом.
— Все в порядке, — сказал Сварог.
У него уже вошло в привычку, едва войдя в Свои апартаменты или к кому-то Из сподвижников, моментально глушить все «глаза и уши» — вдобавок и те крохотные микрофончики, что оказались укрыты в рукавах и воротниках всех без исключения мужских камзолов и женских платьев, начиная с военно-морской формы — ну что ж, барон был предусмотрительным профессионалом, и с этим следовало считаться…
Леверлин присел за столик, налил себе вина. Сказал без выражения:
— Есть интересные новости.
— Вот совпадение, — сказал Сварог. — А уж у нас-то… Вот что. Пусть сначала рассказывает тот, у кого новости короче.
— Тогда, наверное, я, — сказал Леверлин. — Всех новостей у меня — одна записка.
Он запустил пальцы поглубже под алый обшлаг камзола, достал небольшой квадратик бумаги, аккуратно сложенный в несколько раз, подал Сварогу. Пояснил:
— Ну, коли уж ты мне велел держаться в образе… Пришлось весь вечер ухаживать за одной очаровательной белокурой стервой — танцы до последнего, спальня… Между прочим, учитывал все последующее, мне показалось, что это не я ее выбрал, а она меня…
— Женщины это умеют, — кивнул Сварог. — И что было дальше?
— А дальше, когда мы отправились в спальню, она сунула мне эту записочку за обшлаг. И тихим шепотом предупредила: «Отдадите лорду Сварогу». Добавила, что это крайне важно и секретно. И больше до утра не произошло ничего… необыкновенного.