— Собачке делайте без окошек!
Она присела над лужей и сделалась занятой, краем глаза наблюдая за строительством. Через десяток минут рядом выросла будка в форме убежища, только меньше раз в двадцать. Замечательная работа. Вот и готов первый проект! Маша сделала снимок пространства, сохранив сразу несколько секунд, чтобы запомнить, как ветер шевелит детские волосы, а Чёрная смотрит на Прозрачного.
— Ну что, дети, устали?
— Да-а-а-а!
Тёмно-синий нехотя поддакнул остальным. Маша подмигнула лидеру и показала путь. Ватага на вялых ножках послушно двинулась в сторону холма, за который медленно спускался на парашюте контейнер, полный припасов. Пока дети предвкушали обед, старшая группы слушала их мысли и набивала контейнер желаемым, пытаясь соблюдать разумный баланс конфет, еды и воды. Не дай бог, пересластит рацион, и малышня снова напьётся воды из лужи. Хотя…
Через несколько минут был объявлен привал у контейнера. Внутри оказалось 12 рюкзачков-бубликов: один большой (вероятно, для взрослого), и одиннадцать детских с новогодним набором, включающим незабвенные вафельки «Мишка на Сириусе» с улыбчивым розовощёким мальчиком на обёртке, «Планета К4Р4К7М» с типичным марсианским пейзажем и представителями древней фауны, а, самое главное, фляжку со знаменитой водой водозабора Конёвка.
Все любили воду из Конёвки. Её нынешняя популярность была иррациональной, уходящей корнями в века, когда промышленность источала газы, гарь, коптила, шумела, сливала, вгрызалась. Ну, не только, конечно. Плюсы были столь велики, что люди тогда не обижались на заводы. А вот в Конёвке промышленности рано не стало. И потом во всей округе. А после уже в округе округи стало шаром покати. А потом прямо совсем везде, когда пришёл атомный век. Все вдруг смогли себя обеспечивать чем хочешь и постепенно стали жить замкнутыми группами, которые то росли, то атомизировались, предельно мельчая, то превращались в отдельных районах планеты в гигантские общины. Но промышленности больше не появлялось.
А всё из Конёвки пошло. Возможно, вера в её водицу была сродни религиозной. Обычная же вода.
Маша отвлеклась от мыслей, закрыв клапан фляги и вернув её в большой двенадцатый рюкзак. Дети уже успели передружиться. Появился первый вождь племени, никто в нём не был изгоем, завязались узелками симпатии. Старшая группы встала и предложила всем примерить свои новые рюкзачки. Малышня принялась надевать их: две лямки, накинутые на плечи и будучи соединённые поперечиной, с едва слышимым хрустом отдираемой апельсиновой корки прятались в ткань комбинезончиков. Маша спрятала визор в рюкзак. Произнесла про себя команду «Сейчас!», и разноцветные комбинезончики пожелтели. Теперь у всех был один цвет одежды. А цветные имена остались. Дети вертелись, оглядывая друг друга и показывая рюкзаки, заполненные остатками съестного.
Они двинулись обратно к убежищу парами по двое. Снова поднимался ветер, заморосил дождик. Маша не стала надевать двенадцатый рюкзак вместо своего, а несла его, обняв обеими руками. Детки то и дело поднимали глаза на старшую: что им делать, если морось превратится в шквал? А девушка чувствовала их мысли, прикидывая нужную длительность ливня для следующего урока.
Глава 2 ▶️▶️ Ферма
Она проснулась в темноте. Тепло окутывало со всех сторон. Казалось, тёплый воздух можно потрогать. Маша с трудом разлепила веки, но те снова сомкнулись. Собралась с силами и снова открыла глаза. Правда, мало что изменилось: тьма тьмущая. Эти идеальные условия для сна и первых минут пробуждения Маша запрограммировала заранее.
Поглубже утопив щёку в подушке и по-птичьи почесав о неё носик, девушка произнесла: «Давай проснёмся очень плавно». Голос откуда-то сверху одобрил волю Маши и с тихим щелчком выдал один процент света.
Через пять минут вокруг уже рассветало. Кровать с девушкой лениво вращалась внутри рассвета, затем остановилась вертикально. Притяжение мягко усилилось. Босые пальцы коснулись травы. Маша шепнула:
— Пляж!
Капли росы на босых ступнях сменились крупицами песка. Ногам стало очень тепло, а потом горячо. Постояв с зажмуренными глазами с минуту, она скомандовала:
— Русь прекрасную!