Вертоград многоцветный

с дщерию гостинника блудно свокупися.
Яже от него сына прияла во чреве,
еже бе неудобно утаити деве.
Познавше родители непраздну дщерь быти,
яше вопрошающе тяжко ону бита.
Да повесть, кто ю девства честнаго лишил есть,
и в чреве зачатаго кто виновник был есть.
Она отца праваго, воина, таила.
на Марина монаха вину возложила.
Марин, рече. со мною съвокупися блудно,
с ним то дело содеях, еже рещи студно.
Отец, веру ем дщери, зело гневен бяше,
тек в монастырь, то авве со жалем сказаше.
Он усрамися, слыша о Марине тако,
не хоте веры яти о онем никако.
Обаче гостинника словесы нужденный,
о неповинном лице к вере приклоненный.
Призвав убо Марина, кротко вопрошаше,
аще он блудодейство оно содеяше.
Марин грешника себе поведаше быти
и обыкша делеса лукава творити,
Но уже хощу, рече. право каятися;
Ты о мне. отче. изволь Богу молитися.
Авва на гнев подвигся, люте й бияше,
из обители святы нещадно изгнаше.
Марин от обители не хотел есть ити.
но умысли пред враты безпокровно жити.
На земли твердей лежа, по вся дни плакате,
покаяние деющ, в гладе пребываше.
Что хлеба от братии когда упросил есть.
или подаянием верных ся живил есть.
Всяку нужду претерпе и срамоту многу,
а пола не явил есть за любовь ко Богу.
Егда же клеветница сына си родила
и, питавши сосцама, уже отдоила,
Отец ея, взем чадо, принес до Марина,
со злословием верже, аки его сына.
Марин же с терпением онаго прияше
и яко свое чадо прилежно питаше.
Что братия от пищи Марину даяху,
того лучшая во снедь отрочати бяху.
Тако без вины пять леть девица страдаше,
младенца отцем себе зовуща слышаше
Со срамом превеликим, с руганием многих
братии неразсудных и людей убогих.
Та же милость во сердца братия прияша,
началника просити о Марине яша,
Да приимет в обитель, аще согрешивша,
но казнь предоволную уже претерпевша.
Он, стужанием многих едва умоленны,
веле, да будет Марин в монастырь впущенны,
Не в первую честь убо, но да работает
в самых нижайших службах и да очищает
Уметы обители, и где смрадно бяше,
у всех келий чистити ему завещаше.
Марин же прощению и тому рад бяше,
вшед в обитель, вся труды тыя содержаше.
Младенца, яко сына, с собою питаше,
иже, яко за отцем, вслед его хождаше,
Тато, тато, глаголя, даждь ми ясти хлеба!
Бог терпение ея созерцаше с неба.
Егда детищ подрасте и добре хождаше,
тогда терпеливую деву Господь взяше.
Братия, яко умре, авве возвестиша,
внезапною смертию того удивиша.
Он, не разсудив дела, сице глаголаше:
Се Бог покаяния его не прияше.
Не сподобил есть тайн онаго прияти,
нам с ним, что подобает ныне, содеяти.
Грядите, о братия, омывше несите,
вне обители того тело погребите.
Братия, шедше, er да тело облачиша
и се женск пол. не мужеск, быти ощутиша.
Тому удивившеся, ко авве послаху,
о неслышанном деле весть ему сказаху.
Иже притек воскоре, узре деву быти,
ят от очию слезы премноги точити.
Тело ея святое любезне лобзаше,
прощения от девы святыя моляше.
Яко разсуждения кроме ю томил есть,
неповинну бывшую надолзе казнил есть.
То видяще братия слезы изливаху,
от долготерпевшия отпуста прошаху
Согрешений всяческих, яже сотвориша,
егда оней страждущей злодосадни быша.
Многу покаянию бывшу, понесоша
тело святое в церковь и в ней погребоша.
Тогда же клеветницу демон похитил есть
и люте за клевету на деву томил есть.
Яже, бегши в монастырь, гласно вопияше,
яко клевета ея на Марина бяше.
Исповеда воина греху винна быти.
а демон не престаше оныя томити.
Даже до седмицы дней, по ней же простися
и здрава к родителем в дом их возвратися.
Потом многа чюдеса в храме оном бяху,
яже святость Марины сведетелствоваху.
Ея же молитвами с нами, Боже, буди,
от блуда и клеветы храни твоя люди.