Змий ядовитый тело усекает,
а жена злая душу убивает.
Тем некто рече, муж добре учены,
яко несть злоба, яко злоба жены.
Ин же: Уне есть со лвом обитати,
неже с женою злою пребывати.
Та бо мужеви зело досаждает,
а лев за пищу покорен бывает.
Питай злу жену снедми всесладкими,
она ти воздаст кознми всегоркими.
За мед яд она уготует тебе,
никогда жене злой верити требе.
Тоя злы нравы демон добре знает,
тем ю на прелесть он употребляет.
Где изнеможет сам демон прелстити,
тамо женищу злу тщится пустити.
Евва и не зла во Едеме бяше,
а что чрез ону демон содеяше?
Коль паче много зла чрез злыя деет,
мой известити язык не умеет.
Иову, егда чада враг побил есть,
недобру жену на зло оставил есть,
Да может того прелстити женою,
ему же не бе доволен собою,
Да непозыбна всякими тщетами
лестными жены позыблет словами.
Но иже Богом крепким утвердися,
и тоя словом недвижим явися.
О злая буря на Иова бяше,
егда й жена на злая прелщаше!
Токмо укрепи й десница Бога,
яко творяше дела блага многа.
Точне Иосиф во зле бедстве бяше,
елма госпожа онаго прелщаше,
Да соизволит скверно с нею быти,
похоти ея блудом угодити,
И аще Господь его не хранил бы,
всячески красный юноша блудил бы.
И ини мнози от жен погибоша,
или блудиша, или в гроб падоша.
Сампсон женою пресилный прелстися,
связан и врагом дан, обезочися.
И Соломона жены злы прелстиша,
от Бога жива к идолом свратиша.
Иоанн святый живота лишенный,
Ирод осуди, женою прелщенный.
И елма Христос спасение наше
чрез страсти Своя и смерть содеваше,
Чрез Пилатову тщася демон жену
действию тому быти оставленну.
Во сне ей страхи и беды творил есть,
да бы таинство препяти, мыслил есть,
Еже бы Христу за ны страдати,
а спасения нам бы не прияти.
Всячески убо злы жени хранися,
яко ко огню, к ней не приближися,
Ибо конечно имать опалити,
аще близ ея хощеши пожити.
Змий изъдалеча никого язвляет,
разве аще ся телу прикасает,
А злая жена, далече седящи,
может убити, токмо оком зрящи.
Глас ея — стрела, ядом напоенна,
ею же душа бывает мерщвленна.
Тем хотяй смерти от нея не знати
да опасется жен злобных и знати.
Жена равная
Аще хощеши жену в супружницу взяти,
вящшыя тебе родом блюдися пояти,
Вящшая бо восхощет тобою владети,
равная тя за главу потщится имети.
Жена блудная
Фенелла царица, Кемефова жена,
Скотийскаго царя, лести исполненна,
Потщася яблоку сотворенну быти
из чистаго злата, и внутрно таити
Стрелы смертоносны, да кто прикоснется,
абие стрелами теми убиется,
Изпадающыми из того яблока
до коснувшагося человека бока.
Имеющи же гнев на царя Кемефа,
искаше угодна ко смерти извета.
Усмотревши же час, царя си моляше
внити в храм, в нем же то яблоко держаше
Истукан стоящий. Царь, не зная кова,
послушал есть жены прелестныя слова.
Вниде в ту храмину и, егда увиде
красно то яблоко, скоро к нему приде
И, неопасен быв, коснулся рукою,
но абие извнутрь пронзеся стрелою.
Оле жены лстивы! О яблока лестна,
в нем же в виде злата смерть бе неизвестна!
Тому леть яблоку жену подобити,
хотящу с юношы любодейно жити,
Ибо злато светло она ся являет,
красотою юных к себе прилуждает,
Иже безопасно егда ся касают
скверней плоти ея, тогда излетают
Таимыя стрелы и в сердца язвляют,
и тако смерть душам верных содевают.
Много же обыче и смерть плотска быти,
лют бо муж от жены приседит убити.
Тем же красну жену блудну да презриши,
перстом не коснися, ни оком да зриши,
Ибо и в то стрелы оныя летают,
яко окном, оком сердце уязвляют.
Имей же ты очи выну обращении
ко Богу и руце к Нему ж воздвигненны.
Он оком Своим свыше призрит к тебе
и десницею Си водворит тя в небе.
Женам не сообщаться
Из лиха дерзновен есть тщяйся тамо ити,
иде же виде шедших выя си ломити;
И зело немощен есть, иже не боится
тамо ити, иде же всяк ходяй валится.
Зло есть упование в бедство ся вревати,
и в известну погибель живот свой даяти;
И ползска есть надежда, егда уповает
тамо кто спастися, где кождо погибает.
Несть подобно спастися огнем окруженну,
во пламенех седети, не быти паленну.
Неудобно отраву пиющему жити,
на стремине у сну вшу не сваленну быти.
Уне есть в сих случаех добре ся бояти,
нежели продерзиво худе уповати.
И полезнее себе немощна познати,
воеже бы послежде крепку пребывати,
Нежели крепка тогда себе проявити,
послежде же немощна вконец сотворити.
Мней от страсти лакомства досады бывает,
егда злата и сребра кто не соглядает.
Зело же оно видяй страстию томится,
всячески стяжати е и со грехом тщится.
Тако искушения страждет превелика,
иже ся сообщает красным женска лика,
В них же ничто ино есть, токмо еже губит
того, иже надолзе с ними быти любит.
Жало бо греха бысть нам женская красота,
сеть душепленящая — лица их доброта.
Речеши: Неискусим пребываю тою.
Воистинну сам лстиши, друже, душу твою.
О коль мнози мужие, сущие священни,
столпи суще мненнии, тою уловлении!
О мирских же суетно есть и глаголати,
тех бо и величайшых та сеть весть пленяти.
Мнози от овех дивна чюдеса твориша,
послежде жен обществом тех лишени быша.
От сих же мнози враги своя победиша,
потом сами женами побеждени быша.
Превыше волн житейских бывше вознесении,
в слабых плоти кораблех вконец погружении.
Лви мнимии в крепости, от немощи страсти
укротишася, женстей приложшеся сласти.
О коль безчинна близость, яже со женами,
ибо язвит во сердце злы любве стрелами!
Яко же из углия искры испадают,
яко смертоносный яд аспиди пущают,
Еще, яко из ризы моль вредный ся родит,
тако общество женско смертный грех изводит.
Паче, само зрение на лица жен красных
изводственно от очес их есть стрел напрасных,
Егда бо зряй на красну от нея воззрится,
из лука очес стрелми страсти у язвится.
Лучше же василиска свищуща слышати,
неже глас поющыя в уши жены взяти.
Всяко неприличное общество с женами
множества грехов клей есть смертных между нами,
Паче, лип смертоносный, им же уловляет
враг, яко птицу, кто ся женам сообщает.
Везде убо общества их нужда гознати
хотящым погибели люты не страдати.
Аще же нужда кому беседу имети,
да есть мимоходная, несть требе седети.
Седение бо, яко огнь, я распаляет,
аще и со благим то умыслом бывает.
Но увы буйства сердец, вси то бедство знаем,
обаче женска пола нескоро гонзаем.
Паче прилежно ищем с онеми седети,
аще бы пришло от них сердцу исгорети.
Видим инех погибель, а ту презираем,
сами в ту ж де волею впадати дерзаем.
Опасни быти чюждым злым мы не учимся,
собою гибель знати пребезумно тщимся.
Не дивлюся днесь, яко Адам сведен бяше
от Еввы во грех, егда с оною живяше,
Зане умерших прежде и падших не зрел есть,
образом погибели нимало имел есть.
Едино веление онаго вязаше,
еже ему от Бога положено бяше.
Мы же, тысящи многи прикладов имуще,
не гонзаем общества, опасени суще.
О аще бы Адаму смерти созерцати
и беды, яже мы днесь нудимся страдати,
Негли бы не прелщен был, к Богу бы вратился,
за что бы в благодати Богом утвердился.
Адам извинение в гресе может дати,
нас ни едино слово может извиняти.
Убо паче достоит извет ся хранити,
иже могут нам во грех смертный вина быти,
Неже в защищение греха вин искати,
то бо тщету Божия деет благодати,
Без нея же нежива душа пребывает,
яко тело без души мертвенно бывает.