Вертоград многоцветный

И яла есть к чистоте словом увещати,
да бы не мыслил братня ложа оскверняти.
Он, посрамлен тогда быв, печален явися
и воздержен на неко время сотворися.
Но демону палящу паки его тело,
еще дерзнул к царице приступите смело
И о нечистом деле точне глаголати,
даже не зна царица, что с ним содеяти.
Рече убо оному: Имам на пирг ити,
воеже бы ся нечто тамо утешите.
Ты мене аще тамо един предвариши,
желаемое дело удобь получиши.
Он с ра достаю и де и на пирг возшел есть,
ожидая царицы надолзе седел есть.
Она в той час Лествицу велела отьяти,
да бы не к тому дерзал словом ей стужати.
Пристави же два раба оному служите,
и две деве нуждная по вся дни носите,
Яже свыше вервием он к себе влачаше,
и сосуды вниз тем же вервием спущаше.
Тако седе целое лето и другое,
даже царь возвратися во царствие свое,
Ему же близ пришедшу, царица мыслила,
да бы честь достойную царю сотворила.
Грады, веси и пути строити веляше,
сама во стретение царское идяше
С бол яры и велможи. Но и заключенна
царска брата содея тогда свобожденна,
Иже, предварь царицу, ко царю течаше,
целование ему достойное даше.
Царь, видя брата бледа и во долгих власех,
непщева, яко болен бяше в многих часех.
Ят его о здравии плоти вопрошати,
худости и влас долгих хоте вину знати.
А зане же брат с царем наедине бяше,
на честную царицу клеветы вещаше,
Глаголя, яко: Жена не есть верна тебе,
многи прелюбодеи собрала есть себе,
С ними же ложе твое выну оскверняше,
и мене на зло дело часто увещаше.
Но бояся аз Бога, не хотех пребыти,
аще бы ми от нея и убиту быти.
Она яко по воли мене не имяше,
на пирзе мене гладом и хладом томяше.
Царь, услышав глаголы, веру брату ял есть,
царицу погубити во ум себе взял есть,
Яже о беде своей ниотчасти знаше,
во стретение царю радостно идяше,
И пришедши, смиренно ему поклонися,
лобзание подати царю приближися,
Иже, гневом палимый, ону похитил есть
за власы и о землю люто ударил есть,
Яже ели живая на земли лежаше,
ничто слышя слов мужа, ничто глаголаше.
И он в ярости блудом ону обвинил есть
и смертию казнити абие судил есть.
Призвав же рабы своя, веле восхитити
жену на колесницу, скоро овозити
В далекочюжду страну и смерти предати,
воеже бы никому о ней вести взяти.
Раби царское слово делом сотвориша,
вземше, на колесницу ону возложиша
И в далеку пустыню бедну отвезоша,
в ню же по мнозех дниех егда приидоша,
Зашедше во глубину, хотеша убити,
но сердца жену красну начаша любити.
Первие убо ону блудити хотеша,
потом же погубити волю си имеша
И, елма яша ону к земли полагати,
она к Господу яла слезы источати,
Просящи пособия, не да оживится,
но точию от злых раб да не осквернится.
Егда же паки ону нудиша лежати,
она гласом велиим яла есть кричати.
В то время некто силный близу путь течаше
и вопль, сущий в пустыни, во уши прияше.
Притек с людми, обрете борющуся жену
со скверными рабами, но не одоленну.
Мня разбойники быти, оны погубил есть,
а благочестну жену скверны свободил есть
И, зря благообразну, нача вопрошати,
да бы о случаи си хотела сказати.
Она достоинство си пред ним утаила,
да приимет во рабу, прилежно просила,
Токмо да не понудит в чистоте страдати,
а она верно во всем хоте работати.
Велможа, видев беду, то ей обещал есть
не прикоснутися ей, и с собою взял есть.
Пришед же в дом свой, жене по чину сказаше,
яко ту жену честну во рабу си взяше.
Жена, зрящи лепоту ея, удивися,
благонравию паче того почюдися.
Егда же дни доволны верно им служаше,
Божиим пособием всем любима бяше.
Князь убо со женою сына ей вручиста,
да наставляет его, яко весть, просиста.
Она того младенца тощно пествоваше,
здравие его паче своего храняше,
И о сане ни слова своем известила,
но, елико можаше, в тайне сохранила.
Присно же ко Господу молбы возсылаше,
во бдении и посте мнозе пребываше,
Ему же враг завидев, хоте спону дати,
да бы ю в супружество кому-либо взяти.
В то время в дворе князя брат его живяше,
иже воинску службу храбро совершаше.
Тому демон во сердце любовь к ней вложил есть,
иже ю в супружество прилежно просил есть.
Она всеми образы ему отрицаше,
яко в чистоте жити имать, глаголаше.
Брат княжий, разгневався, ял есть промышляти,
како бы отмщение жене той отдати.
Во едину убо нощь, егда утрудися
жена и с отрочатем спати положися,
Он во первосоние отрока заклал есть,
а ей спящей во руку нож держати дал есть.