2
Начало благо в делех надежду раждает,
но множицею она при конце прелщает.
Добре Савл начаше, но в конце падеся,
Иуда со Христом бе, но в ад низвержеся.
Конец убо всякое дело ублажает,
аще благ и по злобном начале бывает.
Савл бе гонитель верных и свереп творися,
но в Павла апостола потом преложися,
Иже тако угоден бысть Церкви и Богу,
даже во век имети хвалу ему многу.
Конца зрети
Егда хощеши дело начинати,
конец первее требе разсуждати.
Корень грехов
Христос в мире явися дела раздрушити,
яже демон лукавый тщася насадити.
Тех же три суть корени, яко поминает,
его же Богослова Церковь нарицает.
Глаголя: Все, что в мире, есть похоть плотская,
или гордость живота и похоть очная.
Похоть плоти есть любовь сладостных те леей,
вторая — любы богатств, приятных очеси,
Гордость паки живота — чести любление,
на сих нуждна секира есть посечение
На три корени троя. Тыя Христос взял есть,
егда на Себе тело наше восприял есть.
На сладости те лесе — горко страдание,
еже терпел есть чрез все в мире витание.
На любовь богатств скудость изволил прияти,
благоволив в нищете весь век пребывати.
На гордость же живота прият смирение
чрез во вертепе худом Свое рождение,
Се же образ дая нам, да корени злыя
сечем, аки секирми, чрез доброты сия.
Кощун
Кощунник некий князю глаголаше,
егда он ратно в чюждая идяше:
Княже великий, тощно ты мыслиши,
како чуждую землю всю ему тиши.
Но вижду, мало ум твой помышляет,
возвратитися како подобает.
А то первее достоит мыслити,
како бы цело в дом ся возвратити.
2
Два кощунника купно долго время жиста,
и смехотворством сребро у людей ловиста.
Един, омерзив себе живот свой прелестный,
обратися Божиим званием на десный.
От виде во пустыню и в яму вселися,
и не малое время тамо потрудися.
Друг же, о нем жалея, прилежно искаше,
от различных человек о нем вопрошаше.
Та же уведев, и де и нача й звати,
да ся возвратит паки с ним кощунствовати.
Он же на путь спасенный его увещаше,
да друг будет во слезах, яко в гресех бяше.
Но ничто здравый совет на нем успеваше,
тем же друг благий в мир с ним ити слово даше
И, изшед из ямы си, нача путствовати,
мало же отшед, ял есть аки сетовати.
Увы, рече, друже мой, сребра забых взяти,
еже тщахся от щедрот муж добрих собрати.
Возвратимся, молю тя, и вспять отьидота.
Елма же над оную яму приидоша,
Рече затворник другу: Брате, в яму слези,
да возмеши со чпагом сущия пенези.
Соизволша вервию в яму низпустил есть,
вервь восхитив, каменем яму надвалил есть
И глаголаше ему: Брате, потрудися,
общник покаяния ты мне сотворися.
И тако затворенна надолзе держаше,
а сам о нем Господа прилежно моляше,
Да от жестосердия в мягкость преложится
и друг в покаянии ему сотворится.
Ов же, долго ярився, уже й моляше,
обаче из вертепа испущен не бяше.
По некоем времени нача помышляти,
яко лучше волею о гресех рыдати.
Ятся покаяния, и друга просил есть
о нуждных, яже ему друг тощно носил есть.
И обык, во затворе волею седяше,
и друг другу своему до кончины бяше.
3
Светилник да светит, огнем ся снедает,
кощунник да тешит, сам ся изнуряет.
4
Иже кощуннодеем дары умножает,
не ино, токмо жертву демонови дает,
Иероним глаголет, убо не блюдите
кощуннодеев, паче нищыя храните;
За сих бо питание будете блаженни,
за овех держание — от Бога суждении.
5
Иже кощунства деет, тать любый бывает,
ибо любим есть людем, а он украдает
Время, Богом данное на дела святая,
за что ожидает и казнь свыше лютая.
Красота
Аще тя красота лиц чуждых прелщает,
помяни, какова по смерти бывает:
Гной, смрад, червие из тех лиц родится,
разсуди ж, что с грехом тобою любится.
2
Елма тя прелщает бисер красотою,
мысль, яко вода бе, мещема водою.
Аще злато, сребро кого прилуждает,
яко земля бяше и есть, то да знает.
Риза шелковая аще ти любится,
помни, шелк из червя скаредна родится,
Яко паук задом шелк он испущает,
а твой ум красоты от того желает.
Срамися красоты оттуду искати,
где тоя естество не восхоте дати.