В Испании муж некий легкоумный бяше,
иже пребытка ради жребийми играше.
Тому в едино время случися играти
и всех, яже имяше, тщету пострадати.
Видя он свой убыток, Богу помолися:
Боже мой, помощи ми в жребии потщися.
Но поелику паче Бога призываше,
потолику болшую тщету приимаше,
Ибо Господь ко греху помощи не дает,
по случаеви тамо быти попущает.
Елма же окаянник и риз отщетися,
во безумную ярость и гнев обратися.
Нача хулны глаголы на Бога вещати
и з безумным псаломским: Несть Бог, глаголати.
Та же возсед на коня, оружие себе
взя, аки хотяй брати Живущаго в небе.
Возложив шлем на главу, на стогну течаше,
иде же людей силных собрание бяше
И, вскочив во среду их, аки изумленный,
нача глас издаяти, врагом подущенный:
Аще кто друг есть Богу, или кто И знает
и быти Его в небе людем возвещает,
Аз имам сопротивно оному стояти
и, яко несть Бог в небе, силно показати.
Призови И кто в помощь, а иди со мною
на брань о Бозе твоем, аз готовый стою
Силою показати, яко несть, ни может,
и исповеднику Си нимало поможет.
Людие, ужасшеся о слове, стояху,
ума лишенна мужа быти непщеваху,
И того ради никто ему отвещаше,
но всяк украшения оному желаше.
Но Бог, не хотяй грешным в злобе погибати,
изволил милостивно его наказати,
Да знает, яко есть Бог, и силен смирити
дерзающыя Его имя похулити.
Времени зилы сущу, муху возводил есть
и, яко древле Египт мухами казнил есть.
Едну на единаго силника послал есть
и того победита силу оней дал есть.
Елма убо безумник на брань призываше
люди, тогда та хуха противу восташе
И ят нападающи в лице усекати,
даже никако може себе защищати.
Егда бо он рукою лице отираше,
тогда муха от лица его отлиташе,
Но, паки возвращшися, его угрызала,
до изнеможения злому досаждала.
Он, шлем низверг из главы, мужествен творися,
но от досады мухи с коня низвалися
И лице окаянно ко земли храняше,
но муха тогда паче ему досаждаше,
Даже, познав злобу си, ят исповедати,
яко: Есть Бог, везде Сый, Того имам знати
Едина, всесилна, и хощу раб быти
Ему выну, донде же даст ми в мире жити.
Тако хулы отрекшу и честь Богу давшу,
народно вечна Его суща провещавшу,
Изволил есть Всещедрый прощение дати
и победителницу ту муху отьяти.
Он же тоя свобод быв, видя свое тело.
мухою посеченно, раскаяся зело
О неисповстве своем, и велми слезися,
не хулити Господа тако наставися.
Мухокол
Домитиан злый кесарь егда царствоваше,
в храме си мухи ловя, иглою бодяше
Въместо утешения, но и сам заклася
от иконома, яко в безделие вдася.
Мученик
Мученик за Христа кровь свою проливает,
а Христос грехи его тогда омывает
И, яко в крещении, казнь купно с виною
всеизвестно бывает очищенна тою.
Тем же абие душа венчана бывает,
егда ся тою в небо страдалец вселяет.
Вселяет же ся в той час, во нь же, люты муки
претерпев, отдает ю Богу Отцу в руки.
Образом сего Стефан, за Христа страдавый,
небо отверсто и в нем Христа созерцавый,
Стояща в десных славы, известно прияти
душу его хотевша и венец воздати.
Аще же то есть правда, то обиду творит
мученику, кто о нем Господу ся молит.
Тако рече Августин, ибо не у верит,
яко Бог праведную мзду оному мерит.
А Бог правый обыче венец воздаяти,
елико за Нь кто скоро душу волит дати.
Ибо любы вящшая в мире не бывает,
яко, егда душу си за Нь кто полагает.
Убо о мученицех несть молитвы требе,
и о всех святых, с Богом царствующих в небе.
Токмо им молитися мы дол жни бываем,
да их заступление ко Богу познаем
Во всяких нуждах наших, они же ко Богу
готови проливати молбу о нас многу,
За что нам подобает оны величати,
венчавшему я Богу славу возсылати.
2
Честно есть мучение за Христа прияти,
сведетелство Оному кровию си дати,
Но не кому ж до леть есть сие сотворити,
с мученики святыми главу положити.
Тем же не вси должнствуем того поискати,
доволно есть духовным образом страдати,
Его же страдания первый образ буди,
им же в обилстве мерность сохраняют люди,
Яко же царь и пророк Давид сохраняше,
точне многострадалный Иов содеваше.
Оба во обилии превелице бяху,
а меры преступити никогда дерзаху.
Вторый образ того есть — в нищете даяти
нуждным, елико сила возможет подъята.
Тако Товиа дея, и вдова оная,
о подании дву цат Христом хвалимая.
Третий того есть образ — юность си прежити,
а чистоту без вреда Богу сохранити,
Яко Иосиф древле красный сотворил есть,
нудим от госпожи си, не соизволил есть.
Четвертый — вся иныя страсти умерщвляти,
чювства уму, ум Богу благо покоряти,
Яко же угодници Божии твориша,
волю свою Божией воли подчиниша.
Сие есть духовное себе мучение,
еже всеизвестное деет спасение.
Тем поне сицевыми образы страдати
потщимся, да бы в небе венец восприяти.