Писание
Зряй на реку текущу верх вод созерцает,
а тайн, во глубине сущих, не видает.
Подобно Писание писменно читаяй
внешняя токмо его есть муж разсуждаяй.
Внутрних паки не видит, яже суть глубока,
преходяща зрение неискусна ока.
На сей глубине агнец смиренный плавает,
а слон великий удобь потоплен бывает.
2
Священно Писание кто рай нарицает,
нимало от истинны словом погрешает,
Суть бо в нем различная древеса сажденна,
жития лиц. от века бывших, помяненна.
В среде их — древо жизни, житие Христово,
еже воплощенное жизнь есть наша Слово.
Из чювственна четыри реки истекают,
яже наводнением землю напаяют.
Из мысленнаго паки разум исплывает
четверогубый, иже душы оживляет.
Первый разум — писменный, иже деяния
исторически миру дают Писания.
Вторый — аллегоричный, иже под покровом
иноглаголания дает дела словом.
Третий — нравом учящий, иже вся приводит
к благих дел творению, да ся благость родит.
Есть онагогический в четвертом лежащий
месте, вся ко небесным духовно родящий.
Иерусалим образ сих всех проявляет,
иже писменно град нам чювствен знати дает,
Иносказателно же Церковь нам святую
знаменает, во мире сем воюющую.
Нравом учящым паки душу знаменает,
вся бывшая в Сионе к нравом обращает.
Анагогический же уму показует
Церковь, яже в небеси светло торжествует.
Сия из духовнаго рая изплывают
реки живоносныя, и нас оживляют.
3
Священно Писание море мысленное
бисерей есть небесных доволно полное,
Сиречь, учений святых, и зело глубоко,
даже ели умное тайны видит око.
При том мори полезно есть верным ходите,
да бы доволность бисер небесных нажити
В красоту душевную, яже люба Богу,
достойность содевает к небесну чертогу.
4
Светилник Писание есть божественное,
ибо ум просвещает человеком тое.
Сей от того сосудом покровен бывает,
кто странными словесы оно затрудняет,
Ищя славы своея, а не хвалы Бога,
ни душевна слышящих прибытка премнога.
Под одр же той й ставит, и одр запаляет,
кто своим толком ересь в людех возбуждает.
На свещнице же теми людми он ставится,
их же благим житием слово удействится.
Писание Святое
Брат некий Писание Святое читаше,
но не сокрушашеся, яко ничто знаше.
Тем же ко Арсению отцу путь приял есть,
яко мудрому мужу, печаль си сказал есть.
Арсений богомудрый ответ ему рече:
Не буди о сем в тузе, Божий человече,
Яко бо обаватель, елма обавает,
аще обавания словес и не знает,
Обаче сила того змии укрощает,
тому ядоносныя гады покаряет,
Тако ты Писание егда тощно чтеши,
аще силы онаго нимало знаеши,
Обаче знают оно змии проклятии,
страшатся и гонзают демони всезлии,
Не могуще терпети словес божественных.
Шед убо, не престани чести книг священных.
Пити нудящым ответ
Мужа честнаго на пир иногда призваху
и пити паче меры онаго нуждаху.
Он, видя пса лежаща, первее стужавша
о пище, а послежде стужати преставша,
Рече понуждающым: Сей пес меру знает.
Се, яко насытися, к тому не стужает.
Аз ли убо пса худей имам у вас быти,
паче скотов без меры чаши вина пити?
Человек приидох к вам, с умом отпустите,
разума вином вашим мне не истребите.
Не хощу аз за вино разума отдати,
кому разум несть честен, изволте искати.
Пища и питие
Яжд и пий, человече, да можеши жити,
не того живи ради, да можеши пити.
Пища тебе есть деля, не ты ради пищи,
царства небес и правды прежде всего ищи.
Пиявица
Две пиявице во нас всегда пребывают,
непрестанно Принеси! Принеси! вещают.
Едина хоть есть души, та суетств желает,
другая — похоть плоти, та сластей прошает,
А никогда ся могут теми насытити,
не престают, яко же море реки пити.
Пияница душу продаде демону
В дому винопродажном людие седеша,
пиюще вино, иже беседу имеша
О безсмертии душ си, яко пребывают
и по смерти, не яко тело, истлевают.
Един от них неверен тому слову бяше:
Неправду глаголете, оным отвещаше,
Ибо, яко же скотска душа исчезает,
тако и наша купно с телом погибает.
Прелщают духовнии повестми своими,
да ся обогащают богатствы людскими.
Никогда глаголющым им веры имите,
но сладко вино пийте и сластно ядите.
Собеседници его тому ся смеяху,
в кощунныя глаголы безумство вменяху.
Он и паче начал есть буйство глаголати:
Баснь то есть, что глаголют душы пребывати.
О кто бы душу мою изволил купити,
имел бым ныне за что вино сладко пити,
И за ваш долг отдал бым. Они ся смеяша,
надходящыя беды ни же мало знаша,
Ибо вниде муж некий, телом велий зело,
и ят беседовати со онеми смело,
Вопрошая: Что, друзи, ныне глаголасте,
и чему ся утешно велми разсмеясте?
Они ответ сказаша: Яко друг продати
хощет душу за сребро, а нас чествовати,
Но купца душе своей где взяти, не знает.
Несть ли тебе известен? Рцы ему, желает.
Он рече: И аз куплю, токмо оцените;
сребро имам готово, дела не дражите.
Смех велий между ними от слова восташе,
а он, душепродавца, и цену сказаше.
Враг, засвидетелствовав, цену ему дал есть,
он же, в смех обращая, с радостию взял есть.
Яша убо весело и обидно пити,
а продавшаго душу словесы хвалити.
Вечеру же пришедшу, нача глаголати
душу купивый: Время уже всем востати,
Да кождо во жилище свое возвратится,
ибо уже темная нощь близу творится.
Но прежде неже идем, изволте судити;
егда ся кому случит где коня купити,
Не с уздою ли того имать себе взяти,
ею же держимаго тщася торговати?
Вси судиша согласно, яко подобает
да ся конь со уздою купцеви отдает.
Тогда продавый душу ял есть трепетати,
ибо зла купца быти нача позновати.
Купец же, похитив й, высоко вознесл есть,
душу купно и с телом в геенну понесл есть.
И тако окаянный погибе во веки.
а събеседовавшыя ему человеки
Страх велий исполнил есть, и то сразумеша,
яко с демоном лютым беседу имеша.
Оле пиянства злаго! К чесому приводит?
Во вечную погибель грешника низводит.