Иже пучину моря преплавают,
водам и ветром живот си вверяют,
выну суть должни Господа молити,
да бы преплыти.
И купец егда пустыню преходит,
яже разбои на путех си плодит,
не может светлым сердцем ликовати,
но воздыхати
Нудим ко Богу, да бы совершити
путь той в здравии, не разбиту быти
от разбойников, вся расхищающих,
убивающих.
Мир сей — пучина, мы по ней плаваем
в кораблех плоти, а где смерть, не знаем.
Несть убо в ползу зде веселовати,
но воздыхати,
Да не постраждет бедства превелика,
да преплавит ны всесилный Владыка
в здравии целом ко брегу тихому,
к раю светлому.
Той же пустыня мир ся нарицает,
кийждо человек путь в ней совершает,
а разбойници всегда наветуют,
ковы готуют
Демони злии, еже расхитити
добродетелей купли, и убита
душы. Кто убо может ся смеяти,
а не плакати
В толице бедстве? Аз не разумею,
и человека звати й не смею.
Кто претекл цело и в небо вселися,
той веселися.
2
Не может должник, во узы всажденный,
в сердца веселость быти возбужденный,
яко не знает, что суд с ним сотворит,
живит, ли морит.
Тем непрестанно к Богу воздыхает,
к судии молбы слезен посылает,
да й возможет в милость преклонити,
свободен быти.
Во узах плоти души нашя тлеют,
на Суд о делех ко Судии спеют,
выну им убо нужда воздыхати,
молебствовати,
Да Хотяй живым и мертвым судити
благоизволит вины им простити,
и в смерти место живот да дарует,
где Сам царствует.
Плакати в юдоли плача
Что есть на ползу в мире нам творити?
Радоватися, ли слезы точити?
Подобитися слезну Ираклиту,
ли Демокриту?
Христос Спаситель аще возсмеяся,
несть в Писании, но яко плакася,
много обрящен, Златоуст вещает,
нас увещает,
Да слезы паче умыслим избрати,
нежели смехом устне разширяти,
да нам по слезах в небе будет радость,
по мерре — сладость.
Блаженни бо суть, иже днесь рыдают,
истинны уста неложно вещают,
яко в грядущем веце возсмеются,
возрадуются.
Чесо же ради имамы плакати?
Хощу вам вины некия подати,
точию сердца ваша приложите,
добре внемлите.
Первая вина — яко согрешаем
пред Богом выну, на гнев И двизаем;
в нем же сущь, како может ликовати,
не могу знати.
Вторая — яко есть лепо никому
веселитися светло в плача дому;
мир же сей юдоль есть плача велика,
не светла лика.
Третия — яко враг не усыпает,
иже на душы нашы нападает,
хотя я люте во ад поглотити,
вечно убита.
Четвертая есть присущие Бога,
видяща наша злоб действа премнога,
Иже, яже зрит, вся имать судити,
и не щадити.
Пятая — яко несмы извещени,
еда спасемся, или осуждени
на муки будем, их же нас избави,
Сам Царю славы.
Шестая — яко смерть никому трубит,
егда косою сечет ны и губит,
а в них же делех она обретает,
Бог мзду воздает,
Сед мая буди, яко в радость неба
воздыхати нам слезне есть потреба,
да по мгле плача радость возсияет,
ум насыщает.
Плачь
Аароновы смерти людие плакаху,
по Исусе Наввине слез не изливаху,
Ов бо люди закона ветха знаменаше,
сей же во благодати сущыя являше.
О овех слезы въправду проливаны быша,
яко и правых душы в небо не входиша,
О сих новозаконных слез людем несть требе,
яко правии прямо бывают на небе.
2
Слезы о мертвых верных леть есть проливати,
токмо за кия вины, подобает знати.
Вина первая — да ся человеци быти
явим, знающий смерть, а не скотски жити,
Ибо токмо имеяй разум может знати,
что есть, и чесо ради нужда смерть прияти.
Паки, да изьявится к смертным любовь наша,
иже и древле оным отци проявляша,
И Сам Христос Лазарю другу Си явил есть,
егда, заплакав, духом Себе возмутил есть.
Еще, да ся оплачет тщета немалая,
юже подъят во уде си Церкви святая.
К тому, знающе грех наш тому винен быти,
яко полезну мужу сократи Бог жити.
Наконец, да теплыми възбудимся слезами
к покаянию за грех истинному сами,
И прочыя возможем к тому ж возбудити,
еже бы конец жизни христиански жити.
3
Царь некто царства враги лишен бяше,
его же тщеты всеслезно ридаше.
Мати, то видя, сия к нему рече:
Благо плачеши, бедный человече.
Неведе мужно ты царства держати,
право ти слезы женско проливати.
Тако грешником речется во аде,
плачющым выну о небесном граде:
Плачите женско, рыдайте во веки,
яко немужны себе человеки
В брани твористе, слезы проливайте,
утешения никогда же чайте.
0 ругателства! Сие да не будет,
всяк мужественно в брани да пребудет.