— И что ты раньше думал! — вздохнул командир. — Теперь мы уже всем распиздели про утку…
Впереди показался одинокий глиняный хутор. Во дворе бегал мальчишка. Завидев летящие вертолеты, кинулся им навстречу. Встал на пути, прицелился из палки, начал «стрелять».
— Ах ты душонок! — погрозил правак автоматом.
Мальчишка бросил палку, поднял камень, замахнулся, весь изогнувшись, дождался, когда вертолет подлетит вплотную и — швырнул!
Трое в кабине инстинктивно шарахнулись, командир рванул ручку, вертолет поднял нос, камень гулко ударил в дно, как в консервную банку. Тут же коротко пальнул автомат правака.
— Ты что — в пацана? — крикнул командир. — Охуел?
— Да нет, да нет, — забормотал испуганный правак. — Я случайно, палец дернулся… Мы уже пролетели.
— Случайно!.. Потом отдувайся, — весь город поднимется.
— А если бы он нас сбил? — перешел в наступление разозлившийся правак. — Закатал бы сейчас тебе в лобешник камнем со скоростью пушечного ядра, даже охнуть бы не успел — так и размазались бы по огородам! Вот смеху было бы — мальчик сбил боевой вертолет камушком! После этого армия должна с позором покинуть страну. А ты бы навсегда вошел в историю войн, как самый неудачливый летчик, сбитый камнем в день дурака!
— Кончай пиздеть! — сказал хмурый командир. — Смотри за дорогой.
Прилетели в Шинданд, зарулили на стоянку. Увидев идущего инженера, летчики удалились, предоставив объяснятся борттехнику. Инженер подошел, посмотрел на дыру, спросил:
— Что случилось?
— Да мальчишка на окраине Герата камнем запустил. Относительная скорость-то — как из пушки…
— Ты мне лапшу не вешай! «Кожедубов» выгораживаешь? Наверняка на коз охотились, сели на песок, передняя стойка провалилась, вот и выдавили стекло. Вон, аж ПВД разъехались в разные стороны!
— Да какие козы, где они? И ПВД нормально стоят. Лучше посмотрите внимательно, товарищ майор!
Инженер снял темные очки, засунул в дыру голову, потом руку, и вылез, держа серый булыжник величиной с яйцо, который борттехник успел подбросить перед его приходом.
— Смотри-ка ты, не наврал! — покачал головой инженер, разглядывая камень. — И, правда — оружие пролетариата! Ладно, скажу тэчистам, чтобы из жести вырезали заплату — нет сейчас стекол.
Он повернулся, чтобы уйти, и борттехник увидел, что в волосах инженера застряла серая пушинка. Он протянул руку и ловко снял ее двумя пальцами…
P.S.
Борттехник Ф. от случая к случаю вел дневник. Вечером он достал из прикроватной тумбочки черную клеенчатую тетрадь и коротко описал дневной полет. На следующий день, когда борттехник, отобедав, вошел в комнату, лежащий на кровати лейтенант М. встретил его ехидными словами:
— Значит, все-таки пуля разбила стекло?
— А вот читать чужой дневник нехорошо! — возмутился борттехник Ф. — И какое тебе-то дело? Все знают, что случилось, а про пулю я написал для себя! Может, это художественный образ такой, гипербола! И, наконец, — что я, первого апреля сам себя обмануть не могу?
Борттехник и медицина 1.Очередная ВЛК (врачебно-летная комиссия). Летчики выходят от ухо-горло-носа и все как один сокрушаются:
— Что-то слух сел. Уедешь отсюда инвалидом!
В кабинет заходит лейтенант Ф. После проверки горла и носа, доктор смотрит уши, потом отходит к двери и оттуда что-то шепчет.
— Не слышу, — говорит лейтенант Ф.
Доктор делает шаг вперед и снова бормочет. Лейтенант Ф. опять не слышит. Наконец, когда доктор подходит почти вплотную, лейтенант разбирает шепот и повторяет:
— Красные кавалеристы красили крышу красной краской.
— Да, — вздыхает доктор. — И почему у всего личного состава так плохо со слухом? Может, инфекция какая-то?
— А если кондиционер выключить, доктор? — осторожно говорит лейтенант Ф. — Прямо над головой гудит.
— Вот, черт! — доктор бьет себя по лбу. — И ведь никто не догадался! Что же вы сразу не сказали?
— А я думал — так надо, — удивляется лейтенант Ф. — Типа — имитация шума двигателей…
2.Вертолетчики сдают кровь, чтобы уточнить ее группу и резус. Доктор зачитывает результаты, все согласно кивают. И только борттехник Ф. удивляется:
— У меня всегда была вторая отрицательная, а теперь что — первая положительная?
Доктор в смущении. Анализ повторяется. Теперь борттехник Ф. имеет третью отрицательную.
— Да ты прямо гемохамелеон какой-то! — говорит доктор озадаченно.
— Ну, знаешь! — возмущается борттехник. — Развели тут антисанитарию, анализ толком не можете сделать! Ставь-ка мне старую, я к ней уже привык.