Юлия Сергеевна протянула Петру свою тетрадку и улыбнулась, облегченно вздохнув:
- Эта что ли? Посмотри, если интересно! Я на последней практике попала в одну школу. Там учительница была, такая интересная, просто замечательная женщина. Кстати, этот порядок ведения урока, эти десятиминутные самостоятельные с двумя первыми оценками – это все ее. Самостоятельные работы разбиты на темы. Задания подбираю подобные домашним, но зато вижу, умеют сами решать, как усвоили. Пять-шесть работ по каждой теме и итоговая оценка по всей теме.
- Да, тут нолики, крестики какие-то.
- А-а! Так это я только знаю, тебе не понять и очень долго объяснять. – Она забрала тетрадь из рук Петра
- Да, понял я, самостоятельные работы десятиминутные твои – это дело. Я заметил, что успеваемость повысилась, дисциплина тоже. – Он встал и. усмехнувшись, закончил. – А вообще, ты молодец! - В дверь постучали и сразу вошли Георгий Тимофеевич и Вера Петровна.
- Здравствуйте, Юлия Сергеевна! Что ругает завуч? Садитесь!
- Да, мы уже закончили! – Петр растерялся. Юлия хотела выйти, но ее остановил Георгий Тимофеевич.
- Подождите, я слышал, у Юлии Сергеевны на уроках творится черте что! Разберитесь! Сходите к ней на уроки, посмотрите сами. Она у нас молодой специалист, ей надо подсказать, помочь. Наставника ей прикрепите, наконец.
- О каком «черте что» вы говорите? – Петр перевел серьезный взгляд на Веру Петровну. – Я догадываюсь, откуда ветер дует. Нет там «черте что»! Я сейчас был на уроке Юлии Сергеевны, именно в десятом Б. У меня нет к этому молодому специалисту никаких претензий. Урок прошел на высоком профессиональном уровне. У Юлии Сергеевны свой стиль ведения урока, но это не возбраняется. Все в рамках допустимых правил. И следующий раз прошу спрашивать у меня лично, все-таки я – завуч по учебной части, а не слушайте Веру Петровну, у которой предвзятое отношение к Юлии Сергеевне с первого дня. Я делал Вере замечание по поводу ее поведения и ни одно, но она не слушает и продолжает …
- Так, все… - Георгий Тимофеевич не дал договорить Петру, видя, как назревает очередной скандал. – Я понял. Раз к вам нет никаких претензий, вы свободны, Юлия Сергеевна.
Когда она вышла, директор, стиснув зубы, накинулся на Петра, все время, поглядывая на дверь.
– Что вы тут устраиваете? Вы что не знаете, что у этой новенькой в министерстве свои глаза и уши?
- Что вы говорите, какие глаза, какие уши? – Петр тяжело выдохнул и, взглянув на Веру бешеными глазами, покачал головой.
- Знаем,какие… Вы с ней осторожнее в выражениях! И прекратите разборки при ней! Я ни за этим пришел. Звонили из министерства, Петр Петрович, знаете, открытый урок послезавтра, знаете, хорошо. Я ушел.
Вера хотела проскользнуть за Георгием Тимофеевичем, но Петр резко остановил ее:
- Вера Петровна останьтесь, мне нужно с вами поговорить. – Вера виновато присела напротив. Заметив, что он молчит, начала сама.
- Ну, и о чем ты хочешь со мной поговорить? О твоей Юлии Сергеевне?
- Почему моей? Что ты вообще себе позволяешь?
- Позволяю? Да, позволяю! – Она резко вскочила с места, уперла руками в стол и, склонившись над Петром, тихо прошипела. – Я не отдам тебя ей никогда! Я ее ненавижу! Думаешь, я не вижу, как ты пялишься на нее, как глазки прячешь, как только увидишь, как закашливаешься, когда оказываешься совсем близко от нее. Она тебя не получит, я ее … уничтожу, размажу, затравлю, оболгу, сделаю ее жизнь невыносимой, я не знаю еще, что я с ней сделаю.
Петр удивленно поднял на нее взгляд, и не мог поверить своим глазам. Сколько злобы было в ее глазах! Сколько ненависти! Она не шутила, она говорила правду, она знает все и это страшно! Холодок пробежал по спине.
- Ты соображаешь, что говоришь?
- Да, соображаю!
Петр понял: на ее угрозы, он не должен отвечать тем же. Он успокоился, сел на место.
- Успокойся, не надо травить ее, не надо уничтожать. Я не нужен ей…
- Как это? – Вера усмехнулась.
- Очень просто. Мы действительно знакомы с Юлией с института. Она училась на первом, я заканчивал пятый. Да, я влюбился в нее, сделал ей предложение руки и сердца … - усмехнувшись, поднял глаза на Веру.
- И что? Она тебе сказала: «нет»?