- Откуда ты знаешь? Вот уже я три дня здесь лежу, и ни один даже не позвонит.
- Ах, вот оно что! Так тогда казни меня, это ведь я им запретил к тебе приходить. А они, как завидят меня, бегут, малышей с ног сбивают и кричат: «Как там наша, Юлия Сергеевна?»
- Ты серьезно, или прямо сейчас это выдумал? Красиво говорить научился за эти годы!
- Хорошая учительница была! Я ничего не выдумал, но стать другом нашего десятого Б меньше, чем за месяц, это еще никому не удавалось.
- Ты вот у них тоже в милости?!
- Ты спроси у меня, сколько мне это стоило нервов? Сколько я у Воронина на испытательном сроке был? Ты у него спроси! Нет, я предпочитаю их в возрасте помладше. Мне интересен сам процесс становления личности, их рост не только физический, но и духовный. Да, кстати, сегодня уговоры не помогли. Воронин заявил при всех: «Что-то вы, Петр Петрович не ровно дышите, … больно уж опекаете нашего классного руководителя! Может, она и не болеет вовсе?»
- На самом деле, что ж ты им не разрешаешь?
- Не разрешаю?! – Усмехнулся Петр и отошел от Юлии подальше и, уже смеясь, сказал. – Ты, думаешь, я для себя, ничуть не бывало. Я о них забочусь. Инфекцию распространять не позволю. Инфекция уж очень заразная!
- Ах, ты так! – Юлия вскочила с дивана, схватила подушку и неожиданно швырнула ее в Петра. До Петра она не долетела. Потому что он отпрыгнул в сторону. – Это я-то инфекция?! - Она взяла вторую подушку, но кинуть не успела. В нее попала первая подушка, которую швырнул уже Петр.
- Юлия Сергеевна, вы же педагог! Подушкой в мужчину – это ведь не педагогично!
- А в больную подушкой – педагогично? – Она бросилась за ним вокруг стола, но догнать не смогла. Зато Петр изловчился и схватил ее сзади так крепко, что Юлия не могла шевельнуться. Раздался звонок в дверь, но он не торопился разжимать руки.
- Звонят в дверь, Петр! – Юлия не шевелилась.
- Неужели уже шесть? – Юлия глянула на часы, которые были у него на руке.
- Сейчас пять!
- Значит, это не ребята! Пойду, открою! А ты ложись, ложись, больная!
Петр ушел, а Юлия расставила опрокинутые стулья, сдвинутый стол и юркнула под одеяло. Петр вернулся довольно скоро.
- Телеграмма от мамы Сани, читаю: «Приехать ноябрьские не смогу, остаюсь до весны, вышлите шубу и зимние сапоги Александра Ивановна»
- До весны? – Грустно проговорила Юлия. – Не заболела бы только.
- Там дочь – врач, все будет хорошо! У меня для тебя новость, я совсем забыл с этими подушками. – Он достал из своего портфеля пачку новеньких чистых бланков путевок на турбазу.
- Ты не шутишь?
- Путевки на турбазу, тридцать штук, с двадцать восьмого декабря по одиннадцатое января, как ты просила. Заполнить только фамилию, имя и отчество. Сегодня Сидоренко приезжал в школу, привез путевки сам лично. Очень хотел видеть тебя!
- Больно он уж быстро все сделал? Неужели он на самом деле такой оперативный товарищ?
- Не знаю, не замечал что-то такой прыти за столько лет. А тут еще с ящиками все решил в дирекции. Согласились, что ящики будут делать у нас, согласовали сами даже с нашим министерством. Директору нашему оставили расчеты и предложения. За идею эту пойдешь ты на ковер к директору. У меня и так с ним необъявленная война, а тебя он побаивается, мне так показалось.
- Да, ради бога! Пойду к нему сама! И еще, чтобы не забыть: давай-ка после Нового года откроем факультатив для поступающих учеников в высшее учебное заведение.
- Вот в этом я поддержу тебя и руками и ногами. Только видеться будем реже?!
- Я тебе еще успею надоесть!
- Ты мне никогда не надоешь! Мне хорошо с тобой, Юль! Пойду я чайник поставлю, скоро ребята придут.
- Чем же ты угощать их будешь?