- О чем ты, Петр? – Она улыбалась, даже не заглянув в разложенные документы на столе.
- Я? Я о приписанных тобой двойках Савкину.
- О каких приписанных двойках, я вас не понимаю. У него итак хватает двоек.
- Посмотрите сюда вот вписанная двойка, вот и вот, а теперь гляньте сюда. – Петр развернул тетрадь ребят и пояснил. – Вот эта тетрадь по распоряжению классного руководителя велась ребятами на протяжении всей четверти и контролировалась каждая двойка за каждый день. Эти двойки и только Савкину вы выставили позже, за что? – Вера спокойно взглянула на журнал и тетрадь.
- Значит, выставила позже за какие-нибудь самостоятельные работы.
- Что эти работы делал только Савкин во время урока или после? Покажите мне их сейчас же.
- Я не храню листочки самостоятельных работ тем более с двойками, я отдаю их обратно ученикам.
- Очень жаль, но Савкин не писал ни одной самостоятельной работы по вашему предмету за последний месяц. Только четвертную, за которую вы поставили ему три. Откуда эти двойки?
- Ты его так защищаешь потому, что он теперь живет у тебя?
- Вера Петровна! – Петр не выдержал, рассмеялся ей в лицо. – Ты так подло мстишь пацану?
- Да, я ненавижу сопляка, эту выскочку твою разлюбезную, я ненавижу тебя за то, что ты… Савкин никогда не получит по моему предмету положительную оценку.
- Стоп! – Остановил ее Петр, встав с места. – Вы только что признались в должностном преступлении.
- Преступление? Ты что сошел с ума? Как ты докажешь? Ни в чем я не признавалась.
- Значит, так! – Петр старался выглядеть спокойным. – Вот это обнаружили ребята, провели свое расследование и вот доказательство. – Он достал ручку Веры Петровны и положил на стол. – Вы приписали двойки задним числом. Знает об этом пока только я и Юлия Сергеевна. Она дала нам с тобой на решение этого вопроса три дня. И знаешь, что будет через три дня? Не догадываешься? Зато я знаю Сомову, она дойдет до министерства, и тогда тебя уволят по статье.
- Петр! – Испуганно воскликнула Вера Петровна. – Ты ведь не допустишь этого?
- А что я могу сделать? Вера, я предупреждал тебя. Это ведь не Светлана Вячеславовна. Хватка у Юлии Сергеевны мертвая, она тебя сейчас не выпустит.
- Петр, что делать? Помоги! Как все можно замять?
- Как ты тут замнешь, оценки в журнале!
- Я напишу объяснительную записку, что это моя ошибка. Я исправлю.
- Поздно! Ребята будут жаловаться. Ты ведь всех допекла, тебя в школе никто не уважает даже. Что ты хочешь?
- Я хочу все замять! – Громко вскрикнула она и вскочила с места. Опомнившись, закрыла рот своей ладонью, обессиленно опустилась на стул и заплакала. – Помоги, Петр, я тебя умоляю.
- Только один есть выход, но он тебе не понравится.
- Говори, прошу тебя, - Вера с надеждой взглянула на завуча.
- Тебе надо срочно уехать, уволиться по очень уважительной причине. У тебя, кажется, мать в Свердловске живет, болеет часто, - Вера согласно закивала. – Вот, пусть пришлет телеграмму, чтобы ты срочно приезжала, требуется постоянный уход. Мы тебя увольняем, и ты уезжаешь, конфликт исчерпан.
- Смеешься?! – Покачала головой Вера. – Доволен собой? Добился?
- Скандала хочешь, разбирательства, позора? Что ж будет тебе скандал, сейчас же доложу Георгию Тимофеевичу.
- Не надо! Дай слово, что об этом никто никогда не узнает?
- Если ты уберешься отсюда за три дня, обещаю, что все смогу уладить.
- Зато вы отлично посмеетесь с Юлией Сергеевной?
- Юлия тоже не узнает о нашей договоренности, обещаю.
- Я подумаю, - заметив недовольный вид Петра, добавила. – Ну, дай мне время до завтрашнего утра. Если я надумаю, позвоню сегодня же маме. Скажешь, что сегодня мы с тобой не виделись, а значит, не разговаривали.
- Хорошо, заявление должно завтра утром лежать на моем столе, иначе, Юлию с десятым Б уже не остановить, сама понимаешь, десятый Б не упустит такой возможности.
- Ты думаешь, только уехать, а другого ты ничего не можешь придумать, - она откровенно плакала. – А может Сидоренко поможет? У него связи, знакомства.
- Какие связи, Вера опомнись! Сначала все всё узнают, а потом будем знакомых просить, чтобы все уладить?