- А где сама Юлия Сергеевна?
- Да, она понесла спящую Аленку к соседям… хотя та рвалась спать только в спальном мешке…
- Да ее в мешок и засунули, наш-то великоват оказался, так ее в настоящий мешок из-под картошки засунули… - ребята смеялись.
- А радости у нее было…
- Да, надо было видеть ее счастливую мордашку…
- Так она ни в какую не хотела засыпать…
- Запомнит она этот Новый год на всю жизнь…
- Я тоже, - усмехнулся Сергей и прижал к себе Людмилу. – Такого Нового года у меня никогда не было. Ребята, как же хорошо жить на этом свете! – Он прокричал это громко в полной тишине. И где-то эхом отозвалось: «свете…»
- И у меня тоже…
- Вырвались на свободу, дикари?! - Подбрасывая веток в костер, засмеялся Воронин. – Сашка, давай нашу любимую! – И закружился вокруг костра, подхватывая за руку Наташу, девчат, ребят.
Милая моя, солнышко лесное
Где, в каких краях встречусь я с тобою?!
Ребята кружили вокруг костра, взявшись за руки. Они были свободны, молоды и счастливы.
Юлия вернулась к костру, когда они уже уселись по удобнее вокруг него, разложив прямо на снег, какие-то откуда не возьмись, старые ватники, матрацы. Кто-то сидел, полулежа, другие положили головы кому-то на колени и пели, пели, пели.
- Как тут у вас хорошо.
- Да, у нас тут очень хорошо и весело, садитесь сюда, Юлия Сергеевна. – Петр, улыбаясь, подвинулся и потянул ее за руку. Она присела рядом. – Уложила нашу непоседу?
- Ели уложила, и мешок-то ей колется, и ребята смеются очень громко…
- Устала? – Он говорил ей это тихо на ушко, согревая его своим дыханием. Юлия, молча, покачала головой. Он тихо прошептал. – Они даже не смотрят на нас. – И поцеловал прямо в ушко. – Я очень счастлив, что мы сегодня вместе. – Шептал он, а Юлии казалось, что его шепот слышат все сидящие рядом ребята, но сидела, не шевелясь, смущенно опустив глаза. – Ты самая прекрасная и самая желанная на всем белом свете. Я так люблю тебя, милая… - Он вытягивал медленно каждое слово, касаясь своими губами мочки ее уха. И этот шепот растекался по всему ее телу теплой рекой, попадая в каждую клеточку ее организма, что вызывало трепет и легкую дрожь. Никогда еще в жизни она не слышала в этих словах столько искренности и тепла. Закрыв глаза, она улыбалась сама себе и молила бога в эту минуту только об одном, чтобы это чувство больше никогда не покинуло ее.
Людмила положила голову на коленях Сергея и тоже закрыла глаза. Ушли куда-то все тревоги и печали в эту минуту. Сергей пел с ребятами вместе. У него совсем не было слуха, и он постоянно фальшивил. От этого Людмила смешно морщила нос и повторяла:
- Опять фальшивишь…
- Ну, и что… - Отрывался на секунду Сергей и опять брал очередную ноту неправильно. – зато от души… - Люда смеялась и слегка похлопывала ладошкой по его коленке.
- Тебе слон на ухо наступил в детстве… - Смеялась она.
- Зато я умный и красивый! – Парировал он, а все смеялись.
Только Воронин не принимал участия в песнях. Распахнув полушубок, Наташа прижалась к его теплой груди, и он закрыл ее полами своего полушубка, обхватив крепко руками. Она не пела, а просто подпевала голосом, чуть покачиваясь в такт песни. Он чувствовал ее всем телом, вдыхал ее запах волос, который дурманил и пьянил его. Он закрыл глаза и мечтал, чтобы этот вечер никогда не кончался.
Даже Машу Маслову сегодня было не узнать. Она сидела и пела вместе с Сашей, который одухотворенно играл на гитаре, казалось, никого не замечая, а она восхищенно смотрела только на него: «Он назвал меня сегодня булочкой с маслом». – Вспоминала она. Так он назвал ее еще в первом классе, когда их рассаживали парами, и она попала с ним за одну парту. Тогда Маша еще не была такой пухленькой, а была маленькой, курносой. Это последние пару лет после травмы она поправилась, сидя дома. Ее полноту нельзя было назвать уродливой. Она даже шла ей. Ее постоянно хотелось потрогать или помять. Саша всегда относился к ней ровно и никогда не обижал и не срывался. Он вообще ни на кого никогда не срывался, всегда был добрым, серьезным и обязательным.
Уже светало. День был тихий. Похолодало, но у костра было тепло. Некоторые уже задремали, другие разбрелись по своим спальным мешкам и уснули в доме.