- Марк! – Ларри взял друга за локоть. – Пошли обратно.
- Ты с ума сошёл? Туда глянь!
И он снова повёл факелом. Напротив стражников к земляной стене привалились несколько женских скелетов. Ларри вспомнил слышанное когда-то: будто язычники вместе с господином хоронили рабов, наложниц, даже пленников, если такие были. А порой – и жену. Думал – сказки, а вот поди ж ты, пришлось увидеть воочию. Лоскуты обветшавших платьев, осыпавшаяся пылью меховая оторочка, и среди этого блестело, точно радуясь упавшему на него свету, золото украшений. Золоту всё равно, где сверкать – на живой, цветущей девушке, или на её готовых обратиться в прах костях.
Ларри заметил, что одно тело лежало чуть поодаль, словно девушку оставили здесь заживо и она, пока её не покинули силы, успела отползти от мёртвых тел. Он подошёл ближе. Иссохшая плоть покрывала череп словно тёмный воск, длинные косы вились ниже пояса – пакля паклей, не поймёшь даже, какого цвета. А когда-то были мягкими, пышными… Сам не зная, почему, Ларри подумал, что при жизни она была красавицей.
Марк тем временем воткнул факел в землю и срывал со скелетов украшения. Оглянувшись на друга он бросил:
- Ты ещё поцелуй её! Смотри лучше, сколько на ней золота.
Ларри наклонился и почти робко протянул руку к груди покойницы, где среди истлевшей ткани платья блестело в свете факела золотое ожерелье. Темнота в провалах глазниц казалась живой, словно в душу заглядывала. Ожерелье было очень холодным на ощупь и не хотело сразу поддаваться. Он дёрнул сильнее, боясь, что от рывка скелет рассыплется, но кости лишь дрогнули, обтянутый восковой плотью череп склонился к плечу, а в руке Ларри осталась витая цепочка из тяжёлых золотых звеньев. Мысленно попросив у мёртвой прощения, он опустил ожерелье в висящий на поясе кошель.
- Всё! Возвращаемся.
- Да погоди ты.
Марк стоял возле сделанного между двумя столбами прохода, ведущего вглубь гробницы.
- Давай уж и туда заглянем.
И прежде, чем Ларри успел его остановить, он взял факел и исчез в чёрном проёме. Проклиная вечер, когда они услышали рассказ о сокровищах, а потом увидели огни над холмом, Ларри последовал за другом. Ему не хотелось признаваться себе, что Марк выглядит так, будто его удерживает здесь что-то кроме жадности или любопытства.
Едва они переступили порог, нехорошее предчувствие захлестнуло Ларри ещё сильнее. Марк, словно заворожённый, водил факелом из стороны в сторону. Это был огромный зал, стен и потолка которого не доставал свет. Посередине стоял длинный, уходящий в темноту стол, окружённый скамьями, на которых сгорбились чёрные силуэты. Свет факела выхватывал из мрака бессмысленные ухмылки черепов и кости, проглядывающие сквозь истлевшую ткань одежды.
Внезапно взгляд Ларри остановился на двоих, не похожих на остальных. Их одежда была почти целой, лишь покрытой пятнами тёмной плесени, а лица – серыми и распухшими, с гниющими дырами на месте глаз. Эти двое не были похоронены здесь вместе с остальными, эти двое умерли не так давно, чтобы превратиться в скелеты. Эти двое…
Факел в руке Марка начал тускнеть. Ларри схватил друга за локоть, потянув к выходу, но тот стоял как вкопанный. Слабеющий огонь дрогнул и потух, но прежде, чем Ларри ощутил панику, оказавшись в полной темноте, по глазам резанул яркий свет. Ослепнув на несколько мгновений, он прижал руку к глазам, другой вцепившись в рукав неподвижно стоящего Марка.
- Поприветствуем жениха!
Внезапно раздавшийся голос был спокойным и властным, там мог говорить только человек, рождённый приказывать.
Ларри отнял руку от глаз. Они с Марком стояли на пороге просторного зала, по стенам которого висело множество горящих факелов. Вместо скелетов вокруг роскошно накрытого стола сидели люди в богатой одежде, а место во главе занимал мужчина с королевской осанкой. Благородные черты его лица нарушала глубокая, обнажившая кость рана на виске. Возле него сидела красивая женщина, прикрывающая рукой кровавое пятно на груди, между тонкими пальцами, словно страшное украшение, виднелась богато отделанная рукоять воткнутого в тело кинжала.
- Поприветствуем жениха! – подхватила женщина, и сидящие за столом подняли кубки, обернувшись ко входу.
Ларри в оцепенении смотрел на них. Все выглядели живыми, все улыбались и произносили приветственные речи, но его взгляд натыкался то на торчащий из чьего-то горла обломок стрелы, то на раскроенный череп с оставшимся в ране наконечником копья. И он не понимал, почему все лица повёрнуты в их с Марком сторону. Не понимал, пока не заметил, что второе почётное место рядом с хозяином пиршества оставалось свободным, а возле него…