Его расспросы начали беспокоить Лу.
— Там было неплохо, — ответила она уклончиво и, подойдя к кровати, стала снимать белье. — Просто я подумала, что в сельской местности мне будет как-то спокойнее, только и всего.
— Когда вы сюда приехали, мне показалось, что вы от чего-то убегаете. Вы походили на испуганного кролика, бросающегося наутек.
Лу вздрогнула. Он ее подозревает? Могло ли случиться так, что в тот день Анжела узнала ее голос и написала ему?
Теперь Лу понимала, что именно это терзало ее с минуты того телефонного разговора. От страха у нее пересохло во рту.
— Я не считаю, что кому-то может быть интересна причина, по которой я покинула Сидней, мистер Брайент, — ответила она не без резкости. — Может, мне просто хотелось увидеть как можно больше в новой стране?
Стивен Брайент вызывающе ухмыльнулся.
— Возможно, мисс Стейси, — холодно согласился он, — но я бы поставил более вероятный диагноз: сердечные дела, судя по тому, как вы взъерошились. Когда вы сердитесь, то просто очаровательны. Скажите, что он сделал, чтобы заставить вас пуститься наутек в нашу глушь?
Лу лихорадочно думала. Он ничего не узнал от Анжелы, ликовала она! И если считает, что причина кроется в мужчине, то пусть так и думает. Что в том плохого? Она переиграет его в предложенной им угадайке, в дальнейшем это поможет скрывать свое неуместное чувство к нему.
Лу ловко расправила простыню и лукаво улыбнулась.
— Может, я положилась на старинную мудрость, знаете, ту, в которой говорится, что в разлуке чувство крепнет…
Сузив дымчато-серые глаза, Стивен Брайент пристально посмотрел в ее разрумянившееся лицо.
— Понятно, Лу, — сказал он медленно. — Ну что ж, желаю удачи. Иногда временная разлука помогает спасти любовь.
После того, как он ушел, Лу в изнеможении опустилась на его полузастланную постель.
Ей это только почудилось, или его глаза на самом деле устремились на правый ящик комода с фотографией Анжелы, когда он это говорил?..
К следующей пятнице Лу закончила свое рукоделие. Теперь они с Марни с удовольствием готовились к Рождеству.
Надо было приготовить пудинги, покрыть помадкой большой торт, а огромный копченый окорок отказывался влезать в обычные кастрюли, и в конце концов его пришлось варить в баке для белья. Распаковывая полученный в воскресенье заказ бакалеи, Марни считала пачки мускатного изюма и засахаренных ананасов и баночки с орехами, а Лу немало потрудилась над тем, чтобы с помощью марципана и карамели украсить печенье. Потом она взяла мешок с почтой и пошла разбирать письма.
Несколько минут спустя она все еще продолжала стоять на коленях в кабинете: лицо ее было мертвенно бледным, глаза неотрывно смотрели на письмо, которое она сжимала в руке. В таком положении ее и застал вошедший Бант. Он заглянул в комнату, собираясь забрать «письма своих поклонниц», но шутка замерла у него на губах при виде ее несчастной фигурки.
— Лу, что произошло? — спросил он встревоженно, потом обнял ее за плечи и с любопытством взглянул на конверт, который она держала в дрожащих пальцах. Он был адресован «Стивену Брайенту, эсквайру». Все тот же кудрявый почерк с обратным наклоном, который Лу видела на фотографии из ящика комода, а до того — сотни раз в городской конторе Сиднея. Там были все те же характерно разукрашенные прописные буквы и знакомое пристрастие к бледно-бирюзовым чернилам.
— Лу, что такое?
Бант настойчиво потянул ее за плечо, и Лу вернулась на землю. Она не имела представления о том, что ей предстоит вынести, когда Стив вскроет это письмо. Неужели Анжела написала ему специально, чтобы обвинить Лу? Надо как-то отсрочить тот момент, когда окружающие ее дорогие люди повернутся к ней с тем же выражением обвинения, отвращения и неприязни, которое она увидела тогда на лице Дика.
— Ничего. Все в порядке, Бант. Просто этот почерк напомнил мне о том, что случилось когда-то, о чем я давно не вспоминала… — Она выдавила из себя невеселый смешок. — Вот, Бант, эти все — тебе, а Энди сегодня только одно, да для Блю брошюра лотереи. Вот и вся корреспонденция.
Она встала с колен, отряхнулась и положила оставшуюся пачку писем на стол Стивена Брайента, стараясь быть как можно спокойнее. Кудрявый почерк по-прежнему оставался сверху пачки.
Они с Бантом вышли вместе, и в дверях он успокаивающе стиснул ее руку и прошептал:
— Держись, старушка! Все не так плохо, как кажется!
Да, но в данном случае все было гораздо хуже. Роковое известие пришло тем же вечером, когда они все сидели на веранде в своих шезлонгах. Так оно прозвучало для Лу, когда Стивен Брайент наклонился к своей няне и тихо сказал ей: