Откусывая большие куски яблока, Тая с интересом смотрела по сторонам и, прислушиваясь к необычным для городского жителя звукам, улыбалась.
Еще час назад она с ужасом вспоминала свой побег от желающих ей смерти людей, которых она уже стала считать своей семьей и которые на самом деле никогда ее семьей не были. Эта худенькая, светловолосая девушка-подросток с ее огромным, рыжим псом сейчас для нее были гораздо ближе и роднее людей, с которыми она прожила бок о бок два года.
Из большого, загородного дома «родственников» она сбежала ночью, когда братья, возбужденные бурным сексом втроем, вышли из ее комнаты и вскоре уснули. Во всем доме погас свет, и это был для нее знак. Выждав еще час, она тихо вышла из своей комнаты на втором этаже, присела на корточки около лестницы и стала осторожно водить руками по полу – боялась, что обозленные на нее «родственники» уже разлили масло на ступенях второго этажа, уготовив ей ужасное падение с лестницы, но масла на полу не было. Крепко держась за перила двумя руками, она стала медленно спускаться по лестнице, наклоняясь и ощупывая каждую ступеньку – вдруг вместо обещанного масла на ступенях окажутся горошины или бусины, и она обязательно поскользнется и упадет с лестницы вниз. Спустившись, она выбралась из окна гостиной на первом этаже, прошла по дорожке в конец участка, перелезла через недостроенный забор и со всех ног побежала на железнодорожный вокзал.
Но передумала, остановилась на дороге и стала голосовать.
На ее счастье в остановившейся машине за рулем сидела женщина (мужчина мог потребовать оплату не деньгами, а сейчас ей было не до секса – она спасала свою жизнь), и она без опасений села в машину. Женщина увезла ее далеко от родного города, до Москвы ей пришлось добиралась на автобусах, но не доезжая Люберец ей стало плохо, и она вышла недалеко от Чулково, присела отдохнуть на поваленный придорожный столбик и уснула…
Уснула, а проснулась Настя-Тая уже в другой, взрослой жизни… в которой за тебя уже никто не отвечает, никто тебя не учит, ни к чему не принуждает и в которой, по большому счету, всем на тебя наплевать.
Ну, что ж, она готова начать эту новую, взрослую жизнь! Только вот она не знала с чего начать…
Может, она придумает это за несколько дней предложенного новой знакомой отдыха в этом крошечном, гостеприимном домике на краю березовой рощи, из окна которого видны совсем непривычные городскому жителю строения, где не слышно шума машин, а кипит совсем другая, непонятая ей пока жизнь людей и животных.
6
- Садитесь за стол, девочки, - подгоняла Кира своих дочерей. – Павла ждать не будем, он, как всегда, опаздывает, хотя обещал приехать к обеду…
В нарушение установленного правила «к столу» она вышла в узких джинсах и шелковой футболке, а не в нарядном платье или строгом костюме, чем «огорчила» хозяина дома, привыкшего трапезничать при полном параде.
- Приедет, как раз к чаю, - беззлобно ворчал Дмитрий Викторович, усаживаясь во главе длинного, овального стола и осуждающе поглядывая на джинсы невестки. На его аристократическом лице привычное надменное выражение в честь «общего сбора» сменилось на постное. Сбираясь всей семьей за большим столом, он всегда радовался (глубоко в душе, чтобы не видели окружающие): сбылась его давняя мечта – вся семья в сборе: он, сын, внучка и внук! ну, и другие родственники тоже…
Дмитрий Викторович Юшкин-Сумароков – потомок древних родов: «графёв» Сумароковых, купил этот огромный, загородный дом с огромным участком совсем даже не для себя – для себя лично ему, вообще, мало что было надо (чем выше росло его благосостояние – проще говоря, количество денег, тем стремительнее уменьшались его расходы) – все нужное было давно уже куплено и во все нужное было давно уже вложено, оставалось подсчитывать прибыли и торжествующе пересчитывать свои «миллиончики».