(— Да, да, летать, — хором вздохнули Васильки.)
Совы старались найти ответ на каждый вопрос. А если не находили этот ответ сразу, то какая-нибудь сова улетала из парка в поисках ответа и возвращалась, когда находила его. Совы всегда возвращались с ответами. И всем было хорошо.
И вот однажды пришел в парк человек. Он подошел к самой маленькой сове, младшему сыну, и тихо задал свой вопрос. Совенок ничего не ответил человеку, но кивнул, поднялся с места и улетел. И не вернулся больше. Семья сов затосковала. И люди сделали специально для них памятник младшему совенку. Небольшой, но очень симпатичный. Как живой. Совенок взмахивал крыльями, будто хотел подняться с земли и полететь на поиски ответа.
(Васильки на этом месте начали шмыгать носом и моргать чаще обычного).
Прошел год. Человек опять появился в парке. На этот раз он подошел к совенку постарше и тихо задал свой вопрос. Совенок кивнул и полетел из парка. Увы, и он не вернулся. А через год люди поставили еще один памятник, побольше, рядом с первым.
Человек приходил в парк раз в год. Прошло пять лет Еще пять раз задал он свой загадочный вопрос. Все совы улетели по очереди из парка в поисках ответа. Сначала сыновья, потом дочери, потом мама, потом папа… Когда человек пришел в последний раз в парк, сова-бабушка ждала его с нетерпением и даже прыгала в волнении по веткам, а вы знаете, что для сов это совершенно невероятное поведение.
— Задавай свой вопрос, — посмотрела она на человека.
Он наклонился к ней и что-то тихо спросил. Никто не расслышал, хотя народу собралось очень много.
— Всего-то! — изумленно ухнула сова. — Жди, я скоро вернусь!
Она взмахнула своими огромными крыльями и поднялась в воздух.
— Подожди! — крикнули ей люди. — Что он спросил у тебя? Скажи всем!
— Я не могу! — закружила над парком сова. — Я должна сначала найти ответ! Такие вопросы можно задавать, только зная ответ, не то вам придет охота самим найти его! Я скоро вернусь и всё расскажу.
И сова бесшумно вылетела из парка. Больше ее никто не видел. Едва она скрылась из виду, люди начали возводить ей последний, седьмой, памятник. Самый большой, с самыми мощными крыльями.
И сейчас в парке Семи Сов стоят все семь сов, от самого маленького совенка до бабушки. Это очень красиво, торжественно и печально. Потому что мы никогда не узнаем ответы на все вопросы.
— Интересно, какой он вопрос задавал этим совам? — спросил вслух Лёша.
— Не знаю, — улыбнулась Ива. — Да это и не важно. Это же аллегория, басня. Ее смысл в том, что нельзя на всё знать ответ, даже если кажется, что ответ совсем близко.
— Почему же нельзя? Может, в вопросе этого садиста не было ничего сложного! Может, и летать никуда не надо было, а просто сесть и подумать… Последняя сова ведь сказала: «Всего-то!» Значит, что-то легкое…
— Легкое! — подхватили Васильки и, как выяснилось, невпопад. — Мы легкие, Алексей Борисович? У нас легкий характер?
— Вы вообще пушинки, — рассеяно ответил Лёша и вызвал у Васильков взрыв смеха.
— Мы пушинки, вот забавно! Какие же мы пушинки? — хохотали они и дули друг на друга, как на пух. — А почему же мы не сдуваемся?
— Алексей Борисович хотел сказать, что вы как будто пушинки, а не на самом деле, — поправила дело Ива. Лёша благодарно ей кивнул. Она лучше всех его понимала.
— Ты здорово рассказываешь, Ива.
— Какой комплимент от небылочника! — расцвела Ива, но вспомнила, что это слово не очень нравится ему. — То есть от рассказчика…
Но Лёша не расслышал, как она его назвала. Он вдруг замер на месте.
— Пришли, кажется… — проговорил он, глядя вверх.
Выше самых высоких деревьев, выше тополей и вязов, взметались в небо белые крылья самой большой совы. Прямо перед ней слегка покачивался стройной верхушкой самый высокий тополь, но и он не доставал до совиных глаз-окон. Лишь тянул к ним свои зеленые ветки, надеялся дотянуться. Но роста тополю не хватало. Это было впечатляюще.