Васильки опять запрыгали вокруг. Они были в восторге от Лёшиного восторга.
— Понравилось, тебе понравилось! — распевали они и тащили Лёшу за руки к самой большой сове. — А теперь — внутрь!
Оказывается, внутрь сов можно было войти. Все семь памятников были полые, с лестницами до самых совиных глаз, так что можно было посмотреть изнутри на мир совиными глазами. И если младший совенок был всего метра два с половиной высотой, то сова-бабушка была около восьмидесяти метров. Грандиозная громадина.
Они залезли наверх. Лестница была надежная, с перилами, с широкими площадками между пролетами. На последней площадке были два круглых окна — совиные глаза.
— Ох, и высоко, — сказала Ива, взяла Лёшу за руку и в окно-глаз высовываться не стала. Она же боялась высоты, вспомнил Лёша.
Зато Васильки высунулись по самый пояс! Они старались дотянуться до тополиных листьев. Да еще и кричали во всё горло детскую песенку, глупую и веселую:
— А я не люблю дразнить сов, они так старались найти для людей ответы, — сказала тихо Ива, всё еще не отпуская Лёшину руку. — Я их очень уважаю.
— Мы тоже их уважаем, — весело откликнулись Васильки. — Но так хочется посмеяться! Не над ними, а просто посмеяться! У нас же легкий характер?
И они вопросительно посмотрели на Лёшу.
— Лёгкий, — согласился Лёша. — Прямо невесомый!
— Ух ты! — подскочили сестры.
— Осторожней! — вскрикнула Ива. — Вы хоть от окна отойдите!
Когда все, к огромному облегчению Ивы, спустились на землю и пошли гулять по парку, Васильки вдруг сделались тихими и задумчивыми.
— Алексей Борисович, — протянула одна из сестер, заставив Лёшу в очередной раз поморщиться от этого несносно длинного имени. — А как ты впервые полетел? Как ты понял, что можешь лететь?
— Как-то понял, — неохотно стал снова врать Лёша. Очень уж не хотелось признаваться во вранье первоначальном. — Я стоял на краю крыши и вдруг понял, что ничего со мной не случится, если я оттолкнусь от крыши ногой и лягу на воздух. И воздух меня выдержал и не провалился подо мной. И я полетел. Вот и всё, в общем-то, — бубнил он уже совсем тихо.
— Алексей Борисович, ну ты же про полет первый рассказываешь! Почему же ты такой скучный? — воскликнула одна из Васильков.
Но тут другая, на Лёшино счастье, одернула сестру и сказала:
— Что тут непонятного? Человек умел летать, а теперь не может, потому что на него навалились тяжелые проблемы и мысли! Ты бы как рассказывала о полетах, если бы у тебя крылья отобрали?
И тут две девочки в одинаковых прелестных синих костюмчиках и голубых кроссовках, с одинаковыми рыжими хвостиками, подошли к Лёше и извинились.
— Прости нас. Мы такие дуры. Мы больше не будем к тебе приставать с полетами.
— Да ничего, пустяки, — пробормотал Лёша. Чувствовал он себя совсем погано.
Глава 14. Алексей Борисович в четвертом классе
Начались уроки.
И это было здорово интересно. Новые одноклассники приняли Лёшу с восторгом. Его слава небылочника распространялась теперь на весь класс.
— Это у вас учится Алексей Борисович?
— У нас.
— Ах, какой знаменитый небылочник…
— Лучше говорить — рассказчик, он не очень любит слово «небылочник».
— Да? Как интересно! А почему?
— Он считает, что любая история может произойти на самом деле, поэтому не стоит называть ее небылкой. Лучше сказкой.
— Как интересно! А можно с ним познакомиться?..
Лёша совсем не переживал, что учится с «малышами», которым по девять-десять лет. Он не замечал разницы в возрасте. На уроках математики ему казалось, что он попал в класс к старшеклассникам… Начался курс химии, курс физики продолжился. Они шагали вперед быстро и уверенно, не тратя времени впустую.
«А ведь верно, — прикидывал Лёша, — сколько времени уходит у наших учителей на проверку домашнего задания. Каждый норовит сказать, что он всё учил и готов к уроку, даже если не раскрывал учебника… Надеется на подсказку, на интуицию, на везение, тянет время до звонка. А здесь всё просто. Учил? Да — да, нет — нет. Всё понял? Да, всё, нет, не всё, есть вопросы. Гениально! Неудивительно, что они уже геометрию вовсю проходят… Дневники не сдают, никакого электронного контроля. И учителя своим прямым делом занимаются, а не всякой фигнёй отчетной…»
Догонять пришлось изо всех сил. Ива, конечно, помогала. И Васильки. И другие ребята из класса, почти все. Всего несколько человек принципиально считали, что осваивать всё надо самому, без посторонней помощи, о чем и сказали Лёше в первые же дни прямо в глаза. А он им прямо в глаза сказал, что не хотел бы иметь таких друзей. И они разошлись в разные стороны.