— Ты и волосы красишь? — округлила глаза Ива.
— Не твое дело! Иди отсюда, мышь несчастная!
Заиграл мобильник.
— Ой, это Лёша звонит! — узнала Ива мелодию и расстегнула рюкзак. — Куда же я его…
— Держи, припадочная! — бросила Инна телефон на скамейку. — Забывать не надо! Скажи спасибо, что я нашла, а не ворюга какой-нибудь…
— Спасибо! Вот я растяпа! Спасибо, Инночка!.. Алё! Алё! Лёша? Да, я здесь, я в школе! Да, стою на месте… Нет, никуда не ухожу. Да, всё в порядке! Да, жду. Я с Ирой тут…
Хлопнула входная дверь. Инна Ольховская ушла не прощаясь.
Глава 11. Песня без фальши
— Ольга Алексеевна, а зачем надо красить губы, ресницы, веки и волосы? — спросила за ужином Ива.
— Ну, моя дорогая, тебе ни за чем не надо, — улыбнулась Лёшина мама. — У тебя чудные глазки, прелестный цвет волос, ты замечательно выглядишь!
— А те, кто красится…
— Они хотят стать красивее, чем они есть на самом деле, вот и всё.
— Бедная Инна Ольховская… Она считает себя некрасивой, — Ива задумчиво размешивала чай. — Интересно, какой у нее на самом деле цвет волос?
— А что, она и волосы красит? — усмехнулся Лёша. — Ах, златовласка…
— Ива, дорогая, что ты будешь завтра петь? — спросила мама. — Может быть, порепетируешь? А мы с папой послушаем.
— И я послушаю! — устроился Лёша на диванчике.
— Хорошо, — согласилась Ива. — И вы мне скажете, как вам нравится мое пение. Я волнуюсь немного…
И Ива спела про виноградную косточку. Слово в слово, нота в ноту. Лёша закрыл глаза и закачался в такт музыке.
— Солнышко, как же ты хорошо поешь, — восхищенно вздохнула мама. — И тебе очень идет петь Окуджаву, и особенно его «Грузинскую песню»… Слушай, у меня есть чудесный палантин! Ну-ка… Сейчас мы из тебя такую грузинку сделаем!
— Золотоволосую грузинку! — засмеялся Лёша. — Ива-то волосы красить не будет… Будет такой, как на самом деле! Ива, как ты поешь! Просто закачаешься от твоего голоса! Завтра будет триумф!
И действительно — был большой успех. Уж на что братья Маковы не любили бардовские напевы, обзывали их нуднятиной и скукотой, и то заслушались, когда Ивин голос поплыл по актовому залу. Даже Устюгов закачался в такт песне…
— Потрясающе, — сказал Володька.
— Потому что не фальшиво, — ответил Василий.
— Ива фальшиво петь не может, — догадался Володька. — Она же врать не умеет.
— А Инна Ольховская может! Она же врать отлично умеет. Так облажалась в конце!
— Да ладно, бывает… — сказал снисходительный Володька.
— Ага, бывает. Только так и бывает у коварных личностей, которые чужие мобильники не отдают и волосы красят, — согласился еще более снисходительный Василий.
— Ну, а куда же ей деваться, если златовлаской быть хочется, а природа не расстаралась, — проявляя чудеса снисходительности, вздохнул Володька.
— Это вы о ком? Для кого природа не расстаралась? — подсела к братьям Лида Сомова.
— Ну всё, теперь пойдут разговоры, — посмотрел на брата Василий. — Была у человека тайна, а теперь нету…
— Тайна?
— У кого тайна?
— Да что за тайна-то?
— Да разве теперь это тайна…
Инна Ольховская подошла к Иве и вылила ей на палантин Ольги Алексеевны апельсиновый сок из пакетика.
— От благодарных слушателей, — прошипела она.
— Ты что, чокнулась?? — вскинулся Лёша.
Сидящие рядом одноклассницы протянули Иве бумажные платочки, стали помогать вытирать сладкие пятна…
— Не надо на нее кричать, — тихо сказала Лёше Ива. — Она и так переживает, что некрасивая…
— Что?? — взревела общепризнанная красавица всей седьмой параллели.
— А у тебя свое лицо очень симпатичное, — поспешила уверить ее Ива. — Так что тебе не нужно его закрашивать.
И добавила новое слово, к которому уже стала привыкать:
— Правда-правда.
— Да, Инночка, ты, в общем, ничего, — ободряюще хлопнул по плечу оторопевшую Ольховскую Василий. — Можешь не скрывать свою физиономию под косметикой. Мы потерпим.
Инна всё никак не могла придумать достаточно едкую реплику для ответа… Сомова украдкой вытерла губы салфеткой. На салфетке остался след блеска для губ. Сама же перед концертом клянчила у Ольховской! Предательница!