Они в молчании проехали еще милю. Каждый шлепок дождевой капли на стекло казался Рил олицетворением секунды их жизней, утекавших прочь.
— Они это заслужили? — негромко спросил Джоффр, нарушив молчание.
Рил не ответила.
— Потому что, насколько я знаю тебя, — он поерзал на сиденье, — думаю, они должны были заслужить.
— Не стоит превозносить меня за то, чего я не заслужила.
— В каком это смысле? — вскинулся Джоффр.
— Я ликвидировала уйму людей, которых даже не знала, потому что кто-то выше в табели о рангах заявил мне, что это не только правильно, но и мой долг перед обществом. Заслужили они этого на самом деле или нет, никогда даже не рассматривалось. В таком вот смысле.
— Но ты же на это подписалась. Я на это подписался бог весть когда. Мы были на стороне права и справедливости. Во всяком случае, так нам говорили.
— По большей части это было правдой, Майк. Но только по большей части. В механизме задействованы люди, так что ничто не идеально, а на самом деле дефективно по определению.
— Так они это заслужили? В смысле, на этот раз.
Резко свернув, Рил подкатила к бордюру, поставила машину на ручник и повернулась на сиденье, чтобы посмотреть на него.
— Да, заслужили. Но это и просто, и сложно. Простая часть выполнена. Ну, вернее, хотя бы в процессе. На сложную часть потребуется много времени. И она может остаться недоделанной.
— Значит, ожидать продолжения? — поинтересовался он.
— А похоже, что я закончила?
— Нет.
Включив передачу, Джессика тронула машину с места.
— И если я скажу тебе еще хоть слово, ты станешь сообщником во всем, что я делаю. Так что давай закруглимся. У тебя есть то, что мне надо?
Выудив из кармана флеш-накопитель, Джоффр отдал его Рил. Та спрятала флешку в карман.
— Я не заглядывал, — сообщил он.
— Хорошо.
— А откуда ты знала, что он вообще существует?
— Оттуда, что на этом они строят исполнение. Без планирования ничего подобного не сделаешь. Без прокладки маршрута по карте. Кто-то должен подготовить проектный документ. Это тебе не головоломка, которую можно разобрать на не связанные друг с другом куски. Каждый фрагмент должен лежать на своем месте с предварительным учетом всех плюсов и минусов.
— Кто это «они»?
— Не будем углубляться. — Рил тряхнула головой.
— Наверное, тебе придется прикончить и меня.
— Наверное, так, — согласилась она даже без намека на улыбку.
Джоффр прочесал свои всклокоченные волосы пятерней и отвел взгляд.
— Кофе такой, как ты любишь? — осведомилась Рил.
— Тютелька в тютельку. — Он взялся за стаканчик. — У тебя отличная память.
— Когда постоянно пребываешь в двух секундах от кровавой гибели, мелочи запоминаются. Порцию сливок, потом кофе, потом один сахар. Не размешивать. Помогло мне сохранить рассудок. Наверное, с тобой то же самое, правда?
— А что еще ты помнишь с тех дней?
Рил смотрела сквозь ветровое стекло, а перед ее мысленным взором всплывало множество образов. Большинство ей не забыть нипочем, как бы ни старалась.
— Всегда дул ветер. Песок сек мне кожу и клинил оружие. Никогда не было еды досыта, а воды не хватало утолить жажду. Но больше всего мне помнится, как я гадала, какого черта мы там делаем. Потому что после нашего ухода все останется в точности таким же. А мы по себе оставим только массу крови, по большей части собственной.
Повернув голову, Джоффр посмотрел сквозь лобовое стекло, потягивая кофе неторопливо, методично, словно пил его в самый последний раз.
— Майк, ты сжег все мосты, правда?
— Старался, как мог. Чтобы добраться до меня, надо превосходить меня. А у них, по-моему, кишка тонка. Я знаю шестнадцатилетних сопляков, даже с девчонками ни разу не целовавшихся, которые на хромой кобыле намотают двадцать кругов вокруг лучших аэнбэшников.
— Все равно держи ухо востро. Излишней самоуверенности тут не место.
— Похоже, дождь зарядил на весь день, — произнес Джоффр.
— Похоже, дождь зарядил до конца моих дней.
— И надолго это? — поинтересовался он. — В смысле, до конца твоих дней?
— Пожалуй, тебе виднее. Я больше не объективный наблюдатель.
— Не стоило тебе ступать на этот путь, Джесс. После того, как ты столько сделала.
— Как раз потому, что столько сделала, я и ступила на этот путь. Потому что, пойди я любым другим путем, больше не могла бы глядеть на себя в зеркало. Если б люди проходили эту нехитрую проверку, они воздержались бы от трех четвертей того дерьма, что творят. Но в конечном итоге люди способны оправдать все, что только пожелают. Уж так мы устроены.
— Должно быть, они допекли тебя по-настоящему.
«Они допекли того, кто был мне небезразличен, — подумала Рил. — Они так его допекли, что он покойник. А навредив ему, навредили мне. Теперь моя очередь отплатить им той же монетой».
— Ага, пожалуй, — вслух откликнулась она.
Доставив Джоффра обратно к торговому центру, припарковалась возле «ГеймСтопа» и высадила его.
— Искренне признательна за помощь, Майк. Никто никогда не узнает, откуда это взялось.
— Знаю.
Он хотел было уйти, но тут же юркнул обратно в машину, спасаясь от проливного дождя.
— Надеюсь, ты выпутаешься.
— Посмотрим.
— Кого за тобой отрядили?
— Уилла Роби.
Невольно охнув, Джоффр испуганно вытаращил глаза:
— Черт! Роби?
— Знаю. Но он может мне подыграть.
— На кой черт ему тебе подыгрывать?
— Вчера вечером я спасла ему жизнь.
И Рил укатила, а Джоффр так и остался под дождем, глядя ей вслед. Удалившись на несколько миль, она заехала на крытую стоянку, остановила машину, но двигатель глушить не стала. Воткнула флешку в ноутбук и внимательно прочла содержимое.
Потребуется авиаперелет.
И будь что будет.
Она поехала дальше.
Глава 35
Внедорожник высадил Уилла перед домом. Во время короткой поездки из Белого дома никто в машине не обмолвился ни словом, даже когда открыли ему дверь и выпустили. Роби проводил взглядом автомобиль, затерявшийся в дорожной сутолоке утреннего часа пик.
Уиткомб почти ничего не сказал после заявления Роби, что, по его мнению, на выручку им с Ди Карло предыдущим вечером пришла Джессика Рил. Записал что-то в своем электронном планшете, несколько раз бросив на Роби подозрительный взгляд, а потом встал с кресла и удалился.
Роби остался сидеть дальше, пока несколько минут спустя не явился охранник, чтобы забрать его. Посещение Белого дома получилось и памятным, и тревожным.
Теперь же, глядя на свой многоквартирный дом, Роби не мог припомнить, когда чувствовал себя таким усталым прежде. И это говорило о многом, потому что ему доводилось проводить на ногах не одни сутки без сна и почти без еды, вкалывая в самых тяжелых условиях.
«Быть может, я уже чересчур стар для этого».
Подобное признание было ему вовсе не по душе, но ноющая боль во всем теле и усталое сознание служили двумя железобетонными аргументами в пользу того, что здесь больше правды, чем домыслов.
Поднявшись на лифте в свою квартиру, он открыл дверь, выключил сигнализацию и запер дверь за собой. В Белом доме Уилл выключил телефон, потому что его об этом попросили. Теперь же включил его, и на экран сразу выскочил текст:
«Я ничего не делаю без причины. Просто отопри замок».
Усевшись в кресло, Роби смотрел на экран добрых пять минут. Потом положил телефон на стол и двадцать минут принимал душ, позволив горячей воде смыть усталость. Одевшись и выпив стакан апельсинового сока, он снова вернулся к тексту.
«Я ничего не делаю без причины. Просто отопри замок».
Рил сделала много чего. На чем именно он должен сфокусироваться? Что он должен отпереть?
Убийства?
Ее приход на помощь?
Отправку этой последней эсэмэски?
Все вышеперечисленное?
Роби ожидал очередного телефонного звонка из агентства. Там уже прочли эту эсэмэску и, должно быть, бросили на ее расшифровку дюжину аналитиков. Но звонка не последовало. Может, просто не знают, что еще ему сказать. Роби подумал, не эсэмэснуть ли Рил в ответ с вопросом, что она имела в виду. Но она ничуть не хуже его знает, что агентство прочтет каждое слово. И решил не утруждаться ответом.