Молодой человек вдруг схватил ее за руку. Они стояли у входа в храм. Светила луна.
– Почему вас тянет к старым жирным идиотам, и почему вы позволяете издеваться над собой злобной старой карге?
– Что с вами, мистер Фергюсон?
– Неужели у вас нет характера? Неужели вы не понимаете – вы такой же человек, как она? Вы лучше! На этом пароходе вы самая прекрасная! Не забывайте об этом, – порывисто проговорил он и пошел в другую сторону.
Мисс Ван Скулер была занята беседой с доктором Бесснером. Мирная беседа о знаменитых пациентах доктора.
– Я, кажется, не очень задержалась, – виновато сказала Корнелия.
Старая дама взглянула на часы и произнесла:
– Не очень-то вы спешили, милочка. Куда вы подевали мою бархатную накидку.
Корнелия беспомощно оглянулась.
– Может быть, она в каюте, разрешите я пойду взгляну.
– Ее там нет, разумеется. После ужина она была на мне, а я не выходила отсюда никуда. Накидка висела на спинке кресла.
Корнелия обошла салон.
– Нигде нет, кузина Мэри.
– Чепуха, – отрезала мисс Ван Скулер.
– Ищите как следует.
Так приказывают собаке, и, подобно покорной собаке, Корнелия повиновалась.
Молчаливый мистер Фантора, который сидел за соседним столиком, встал и тоже принялся искать. Но накидку обнаружить не удалось.
Ушедший день был знойным и душным, и поэтому большинство путешественников вернулись с берега и рано разошлись по своим каютам.
В углу за столиком Дойли, Пеннингтон и Рэйс играли в бридж. Кроме них в салоне находился лишь Пуаро, который облокотился на столик и, подперев голову руками, тяжело зевал.
Мисс Ван Скулер, величественно шествуя по направлению к выходу в сопровождении мисс Бауэрс и Корнелии, задержалась у его столика. Он вежливо вскочил, подавляя широкий зевок.
– Я только что узнала, кто вы такой, мсье Пуаро. Я слышала о вас от своего старого друга Рудгуса Ван Алдина. Я непременно хочу послушать о каком-нибудь из ваших дел.
Смешливые искорки заиграли сквозь сонливость в глазах Пуаро. Он поклонился преувеличенно учтиво. Снисходительно кивнув головой, мисс Ван Скулер удалилась.
Пуаро зевнул. Ему ужасно хотелось спать, голова была тяжелой, глаза сами собой закрывались. Он посмотрел на играющих в бридж, они были захвачены игрой, и на молодого Фантора, углубившегося в книгу. Больше в комнате никого не было.
Он прошел сквозь дверь-вертушку на палубу и чуть не столкнулся с Жаклиной де Бельфорт, которая стремительно шла ему навстречу.
– Простите, мадемуазель.
– Вы совсем сонный, мсье Пуаро, – сказала она.
– Да, я прямо засыпаю на ходу, – согласился он, – глаза слипаются. День сегодня был душный и какой-то давящий.
– Да, – казалось его слова навели ее на размышление, – день был давящий, в такой день что-то непременно должно взорваться! Прорваться.
Она говорила тихо и страстно, глядя мимо него на песчаный берег и стиснув пальцы… Внезапно она успокоилась.
– Доброй ночи, мсье Пуаро.
– Доброй ночи, мадемуазель.
Она посмотрела ему прямо в глаза. Вспоминая этот взгляд на следующий день, Пуаро был почти уверен, что в нем был призыв, мольба о помощи. Позднее ему не раз пришлось вспоминать об этой минутной встрече.
Он пошел в свою каюту, а она – в салон.
Корнелия, удовлетворив все причуды и капризы своей повелительницы, взяла вышивание и вернулась в салон. Ей нисколько не хотелось спать, напротив, она чувствовала себя как никогда бодрой и слегка взволнованной.
Четверо в углу все еще играли в бридж. В другом углу молчаливый Фантора по-прежнему читал. Корнелия опустилась в кресло и принялась вышивать.
Внезапно дверь открылась, и вошла Жаклина де Бельфорт. Она остановилась, откинув голову назад. Затем, нажав кнопку звонка, прошла через всю комнату и села рядом с Корнелией.
– Были на берегу? – спросила она.
– Да. В лунном свете храм выглядит так удивительно красиво.
Жаклина кивнула. Ее взгляд скользнул мимо Корнелии, к столу, за которым играли в бридж, и остановился на Линнет Дойль.
На звонок появился мальчик, Жаклина заказала двойную порцию джина. При звуке ее голоса, отдававшего приказ, Симон Дойль быстро обернулся. Между глаз появилась беспокойная морщинка.
– Симон, мы ждем, твой ход, – сказала ему жена. Жаклина тихо напевала мелодию какой-то песенки. Ей принесли джин, подняв рюмку, она провозгласила:
– Итак, за преступление, – выпила и заказала еще. И снова на нее беспокойно посмотрел Симон. Теперь он играл немного рассеянно. Инициативой в игре завладел Пеннингтон – его партнер. Жаклина снова принялась напевать про себя, потом громче: «Был парень у нее, но он ее покинул»