– Мне кажется, – начал капитан, – единственное, что мне следует сделать, это довериться вам. Я знаю, кто вы и зачем здесь. У меня есть приказ повиноваться вам. Если вы согласны взять на себя и это дело, я лично буду следить, чтобы все ваши распоряжения безоговорочно выполнялись.
– Отлично! – одобрил Рэйс.
– Начнем с того, что мне потребуется эта комната. Мы с мсье Пуаро будем проводить здесь дознание.
– Разумеется, сэр.
– Пока это все. Ступайте и продолжайте работать. Если мне что-нибудь потребуется, я вас найду.
Капитан облегченно вздохнул и вышел.
– Садитесь, доктор Бесснер, – произнес Рэйс, – и расскажите нам обо всем, что произошло вчера вечером.
Они молча слушали, пока доктор своим оглушающим басом излагал события.
– Все ясно, – не раздумывая, заявил Рэйс.
– Девица довела себя до истерики, да еще выпила две рюмки джина и принялась палить – сначала в мужчину, а потом и в Линнет Дойль.
Доктор покачал головой.
– Не думаю. По-моему, это невозможно. Вряд ли она написала бы на стене первую букву своего имени. Это было бы нелепо.
– Отчего же? – возразил Рэйс.
– Ослепленная яростью и ревностью…
– Нет, – покачал головой Пуаро.
– Это на нее не похоже. Слишком грубо.
– Тогда можно найти лишь одно объяснение. Кто-то преднамеренно написал букву «Ж», чтобы бросить подозрение на мисс де Бельфорт.
– Да, – кивнул Бесснер, – но убийце в высшей степени не повезло, ибо, могу вас заверить, молодая фрейлейн была не в состоянии совершить это убийство.
– Почему.
Бесснер рассказал об истерике Жаклины и обо всех обстоятельствах, которые привели мисс Бауэрс в ее каюту.
– Я думаю, вернее, я знаю, мисс Бауэрс провела с ней всю ночь.
– Если все так, как вы говорите, то это весьма упрощает дело, – сказал Рэйс.
– Кто обнаружил труп? – спросил Пуаро.
– Горничная миссис Дойль
– Луиза Бурже. Она вошла в каюту, как обычно, разбудить свою госпожу, нашла ее мертвой, вышла и упала на руки стюарда в глубокий обморок. Стюард сообщил капитану, а тот – мне. Я нашел доктора, а потом отправился к вам.
Пуаро кивал головой.
– Надо сообщить Дойлю, – сказал Рэйс.
– Вы говорите, он спит?
– Да, – подтвердил Бесснер, – он еще спит в моей каюте. Я ввел ему сильное снотворное.
Рэйс обернулся к Пуаро.
– Так, – сказал он, – по-моему, нам не следует задерживать доктора. Огромное спасибо, доктор.
Бесснер поднялся.
– Я пойду позавтракаю. Потом вернусь в свою каюту, погляжу, как там Дойль.
– Спасибо.
Бесснер вышел. Пуаро и Рэйс посмотрели друг другу в глаза.
– Ну, что скажете, Пуаро? – начал Рэйс.
– Вы возглавляете дело. Я готов выполнять ваши приказания. Распоряжайтесь.
Пуаро поклонился.
Дверь отворилась и вошли Фактора и Корнелия.
– Какой ужас! – на одном дыхании затараторила Корнелия.
– Бедная, бедная миссис Дойль! Такая очаровательная! Какой бессердечный дьявол решился причинить ей боль! А мистер Дойль! Он лишится рассудка, когда узнает! Даже вчера он так беспокоился о ней, боялся обеспокоить ее всем этим скандалом!
– Вот как раз об этом мы и хотели бы услышать от вас, мисс Робсон, – перебил Рэйс.
– Мы хотели бы узнать поподробней, как все происходило.
– Да, да, я понимаю. После бриджа миссис Дойль ушла в свою каюту. Но я не уверена, правда ли она пошла в каюту?
– Да, – сказал Рэйс.
– Я видел сам. У ее дверей я пожелал ей спокойной ночи.
– Сколько было времени? – поинтересовался Пуаро.
– Господи, я не знаю, – отвечала Корнелия.
– Двадцать минут двенадцатого, – сказал Рэйс.
– Хорошо. Значит, в двадцать минут двенадцатого мадам Дойль была жива и здорова. Кто же находился в салоне в этот момент?
– Там был Дойль, – вступил в разговор Фактора, – мисс де Бельфорт, я и мисс Робсон.
– Правильно, – подтвердила Корнелия.
– Мистер Пеннингтон допил рюмку и ушел спать.
– Когда он ушел?
– Ну, минуты через две-три.
– До половины двенадцатого?
– Да, конечно.
– Таким образом, в салоне оставались вы, мадемуазель Робсон, мадемуазель де Бельфорт, мсье Дойль и мсье Фантора. Чем все вы были заняты?
– Мистер Фантора читал. Я вышивала. Мисс де Бельфорт, она… она…