– Да.
– А вы не смогли бы припомнить, что пропало сначала, а что потом? Или это сложно?
– Боюсь, что не смогу сразу ответить, месье Пуаро. Прошло уже столько времени! Мне надо подумать. Ведь когда я набрасывала список, готовясь к нашей первой встрече, я просто старалась ничего не забыть, не упустить ни одной вещи. И конечно, прежде всего мне пришла на память туфля – немудрено, ведь ее кража была такой странной. Потом я поставила браслет, компактную пудру, зажигалку и бриллиантовое кольцо, поскольку это были более или менее ценные вещи, и у меня создалось впечатление, что в доме орудует настоящий вор… А после я припомнила пустяковые пропажи: кражу борной кислоты, лампочек и историю с рюкзаком. И на всякий случай решила записать. По-моему, это сущие пустяки, я вспомнила о них в последний момент.
– Понятно, – сказал Пуаро. – Понятно… Я попрошу вас, мадам, когда у вас выдастся свободная минутка…
– То есть когда я дам миссис Николетис снотворное, уложу ее в постель и успокою Жеронимо с Марией… А что именно я должна сделать?
– Сядьте и попытайтесь вспомнить по порядку – чем точнее, тем лучше, – как развивались события.
– Хорошо, месье Пуаро. По-моему, первым исчез рюкзак, а потом лампочки, хотя они вряд ли имеют отношение к нашему делу… Потом пропал браслет и пудра… хотя нет… кажется, туфля. Впрочем, не буду отнимать у вас время. Лучше я действительно сяду и постараюсь хорошенько припомнить.
– Благодарю вас, мадам. Я буду вам очень признателен. – Пуаро повесил трубку. – Я собой недоволен, – сказал он мисс Лемон. – Я отступил от своих основных заповедей: нарушил принцип методичного, упорядоченного расследования. Я должен был с самого начала выяснить, в какой последовательности совершались кражи.
– Да-да, действительно, – машинально ответила мисс Лемон. – Так мы закончим сейчас с письмами, месье Пуаро?
Но Пуаро опять нетерпеливо замахал руками.
В субботу утром, явившись с обыском на Хикори-роуд, инспектор Шарп пожелал встретиться с миссис Николетис, которая всегда по субботам приезжала в пансионат получить отчет миссис Хаббард. Он сообщил ей о своих намерениях.
Миссис Николетис возмутилась:
– Но это чудовищно! Мои студенты тут же съедут… все до единого. Вы меня разорите!
– Не беспокойтесь, мадам. Ручаюсь, что они все поймут правильно. В конце концов, мы же расследуем убийство.
– Не убийство, а самоубийство…
– И я уверен, что, услышав мои доводы, никто не станет возражать…
Миссис Хаббард попыталась успокоить хозяйку.
– Поверьте, – сказала она, – все отнесутся нормально… Кроме разве что мистера Ахмеда Али и мистера Чандры Лала, – подумав, прибавила она.
– Ах, бросьте! – воскликнула миссис Николетис. – Очень меня волнует их реакция!
– Ну и прекрасно, мадам! – сказал инспектор. – Значит, начнем отсюда: с вашей гостиной.
Миссис Николетис опять взорвалась.
– Переворачивайте хоть весь дом, – сказала она, – но здесь ни к чему не прикасайтесь. Я протестую.
– Весьма сожалею, миссис Николетис, но мне нужно осмотреть каждую комнату.
– Да, но только не мою. На меня законы не распространяются.
– Законы распространяются на всех. Будьте любезны, отойдите в сторону.
– Это произвол! – яростно завопила миссис Николетис. – Вы суете свой нос в чужие дела! Я буду жаловаться! Я напишу моему депутату! Напишу в газеты!
– Пишите куда хотите, – сказал инспектор Шарп. – Я все равно обыщу вашу комнату.
Он начал с конторки. Но поиски его успехом не увенчались, поскольку он обнаружил там лишь большую коробку конфет, кипу бумаг и массу всякого хлама. Тогда он двинулся к буфету, стоявшему в углу комнаты.
– Здесь заперто. Вы не дадите мне ключ?
– Никогда! – взвизгнула миссис Николетис. – Никогда! Ни за что в жизни! Вам не видать ключа как своих ушей! Я плевала на вас, свинья, грязный полицейский! Правда! Плевала! Плевала!
– И все-таки лучше дайте мне ключ, – сказал инспектор Шарп. – А то я просто взломаю дверцу.
– Не дам! Можете меня обыскать, но учтите, я этого так не оставлю! Я устрою скандал!
– Принесите стамеску, Кобб, – со вздохом сказал инспектор.
Миссис Николетис возмущенно вскрикнула. Инспектор Шарп пропустил это мимо ушей. Кобб принес стамеску.