– Я нахожусь при мисс Ван Скулер уже более двух лет.
– Мадемуазель Ван Скулер серьезно больна.
Нет, я бы этого не сказала, – ответила мисс Бауэрс, она уже далеко не молода и беспокоится о своем здоровье, поэтому хочет, чтобы при ней постоянно находилась медицинская сестра. У нее нет ничего серьезного. Просто ей нравится, когда ее окружают вниманием, и она готова за это платить.
Пуаро понимающе кивнул.
– Прошлой ночью, – заговорил он, – мадемуазель Робсон позвала вас, я правильно понял?
– Разумеется, правильно.
– Пожалуйста, расскажите нам подробно, как это произошло.
– Мисс Робсон объяснила мне, что произошло, и я пошла с ней. Мисс де Бельфорт находилась в крайне возбужденном состоянии, близком к истерике.
– Не произносила ли она каких-нибудь угроз против мадам Дойль?
– Нет. Ничего похожего. Она была глубоко недовольна собой и без конца упрекала себя. Она приняла большую дозу алкоголя и страдала от последствий. Мне казалось, ее не следует оставлять одну. Я ввела ей морфий и осталась около нее.
– Теперь, мадемуазель Бауэрс, ответьте мне: выходила ли мадемуазель де Бельфорт из своей каюты в эту ночь?
– Нет, не выходила.
– А вы?
– Я оставалась при ней до утра.
– И вы в этом совершенно уверены?
– Совершенно.
– Благодарю вас, мадемуазель Бауэрс.
Сестра удалилась. Двое мужчин посмотрели друг на друга. Жаклина де Бельфорт не могла совершить убийства.
Кто же застрелил Линнет Дойль.
13
Рэйс говорил:
– Кто-то украл пистолет – и это не Жаклина де Бельфорт. Это человек, который хочет свалить свое преступление на нее. Однако он не мог предусмотреть, что медицинская сестра введет ей морфий и просидит с ней до утра. Теперь вспомним, ведь однажды уже было предпринято покушение на Линнет Дойль. Жаклина де Бельфорт не была виновата в том покушении. Так кто же?
– Мне кажется, проще определить, кто не мог участвовать в том покушении. Это мсье Дойль, мадам Аллертон и Тим Аллертон, мадемуазель Ван Скулер и мадемуазель Бауэрс. Они все время находились в поле моего зрения.
– Гм-гм, – вздохнул Рэйс, – остается еще так много народу. Давайте подумаем о возможных мотивах преступления.
– Надеюсь, тут нам поможет мсье Дойль. За это время произошло несколько событий.
Дверь открылась и вошла Жаклина де Бельфорт. Она была очень бледна и едва держалась на ногах.
– Это не я, – она говорила как испуганный ребенок.
– Я не убивала. О, пожалуйста, поверьте! Все, все считают, что это я убила, но это не правда, это не правда. Ужасно! Ах, зачем так случилось! Наверное, вчера ночью я могла бы застрелить Симона; я была вне себя. Но то другое.
– Она опустилась на стул и зарыдала.
Пуаро потрепал ее по плечу.
– Ну-ну. Мы знаем, это не вы убили мадам Дойль. Это доказано, да, дитя мое, это доказано. Это не вы.
Джекки вдруг выпрямилась и сжала мокрый платок.
– Но кто же?
– Вот это, – ответил Пуаро, – нам пока неизвестно. Вы не можете нам помочь, дитя мое.
Жаклина покачала головой.
– Не знаю… Не могу себе представить… Не имею ни малейшего представления.
– Она глубоко, мрачно задумалась.
– Нет, – наконец выговорила она, – не знаю никого, кто бы желал ее смерти, – и тихо закончила:
– Кроме меня.
В этот момент Рэйс вспомнил о чем-то и, извинившись, поспешно вышел. Жаклина сидела понурившись. Вдруг у нее вырвалось:
– Смерть – это безбожно, безбожно! Будь проклят убийца!
– Да, – задумчиво проговорил Пуаро.
– Подумайте, в этот самый момент кто-то радуется успешному завершению своего плана.
– Не надо, не надо! – закричала Жаклина.
– Как страшно вы это сказали.
Пуаро пожал плечами.
– Я сказал правду.
– Я желала ей смерти, – почти шепотом проговорила Жаклина, – и вот она мертва… И самое ужасное, что она умерла так, как я говорила…
– Да, мадемуазель. Ее убили выстрелом в висок.
– Значит, тогда, в гостинице «Катаракт», я была права! – вскрикнула Джекки.
– Кто-то действительно подслушивал наш разговор.
– Ага!
Пуаро удовлетворенно кивнул головой.
– Я как раз подумал: вспомните ли вы об этом. Да, то что мадам Дойль была убита именно так, как вы говорили, не может быть простым совпадением.
Джекки поежилась.