– Вполне возможно, – сухо заметил полковник, – но у вас нет доказательств.
– Нет, никаких доказательств…
– Есть еще молодой Фергюсон, – сказал Рэйс.
– Он высказывается очень зло. Я не собираюсь делать выводов только по его высказываниям. Но ведь он может быть тем самым человеком, отца которого разорил старый Риджуэй. Может быть, он из тех, кто посыпает солью старые раны.
– А кроме того, есть еще и мой парень, – сказал Рэйс.
– Да, «ваш парень», как вы называете его.
– Он профессиональный убийца, – уточнил Рэйс.
– Нам это известно. С другой стороны, не могу себе представить, зачем могла ему понадобиться Линнет Дойль. Их орбиты не пересекаются.
– Она могла случайно увидеть или узнать что-то компрометирующее его.
– Возможно, но мало вероятно. В дверь постучали.
Флитвуд, грузный, свирепого вида мужчина, подозрительно смотрел то на Рэйса, то на Пуаро.
– Вы хотели видеть меня.
Пуаро узнал в нем человека, которого видел однажды с Луизой Бурже.
– Да, – ответил Рэйс.
– Вам, вероятно, известно, что вчера на пароходе было совершено убийство.
Флитвуд утвердительно кивнул головой.
– А нам известно, что у вас были причины ненавидеть женщину, которая вчера была убита.
В глазах Флитвуда вспыхнула тревога.
– Кто вам сказал?
– Ведь миссис Дойль вмешалась в отношения между вами и одной молодой девушкой.
– Я знаю, кто вам это рассказал – это лживая француженка. Так я отвечу: девчонка врет, она просто лгунья.
– Вы так активно отрицаете, не зная, о чем она говорила.
Удар попал в цель. Мужчина покраснел и проглотил слюну.
– Зачем мадам совалась в чужие дела?
– Вы хотите сказать, зачем миссис Дойль вмешалась в ваши отношения? Что же, вам должно быть известно: двоеженство карается законом.
– У меня все обстояло иначе. Я был женат на туземке. Это не считается браком. Она ушла от меня и вернулась в свою деревню. Я не видел ее уже лет шесть.
– И тем не менее вы женаты. Флитвуд молчал.
– Миссис Дойль, – продолжал Рэйс, – в те время она еще была мисс Риджуэй, узнала о вашей жене?
– Да, она узнала, будь она проклята Кто ее просил соваться в чужие дела! Я бы относился к Мэри как следует. Я для нее был готов на все. Она бы никогда не узнала о той, другой, если бы не ее госпожа. Да, будь я неладен, я ненавидел эту даму, да, когда она появилась на пароходе, вся в жемчугах и брильянтах, такая гордая и счастливая, я возненавидел ее в сто раз сильнее, ведь она разбила мне жизнь, а сама давно забыла обо всей этой истории. О, если вы считаете меня убийцей, то ошибаетесь! Я не стрелял в нее. Я ее пальцем не тронул. Могу в этом поклясться.
Он замолчал, тяжело дыша и весь взмокнув от пота.
– Где вы находились прошлой ночью между двенадцатью и двумя?
– Я спал на своей койке, и мой сосед может это подтвердить.
– Мы проверим, – сказал Рэйс, и кивком головы отпустил его.
– Можете идти.
– Итак? – спросил Пуаро, когда дверь за Флитвудом закрылась.
Рэйс пожал плечами.
– Его рассказ вполне логичен. Он, разумеется, нервничает, но это естественно. Надо проверить его алиби, хотя это мало нам поможет. Его сосед спал, и Флитвуд вполне мог уйти и вернуться незамеченным. Надо узнать, видел ли его кто-нибудь еще.
Миссис Аллертон в платье из мягкого серого шелка торопливо вошла в курительную. Она была расстроена.
– Как ужасно, – проговорила она, усаживаясь в кресло.
– Невозможно поверить. Очаровательная женщина, у которой было все для радости, для жизни, – мертва. Я не могу в это поверить.
– Понимаю вас, мадам, – сказал Пуаро участливо.
– Я рада, что вы находитесь на этом пароходе, – продолжала миссис Аллертон искренне, – вы найдете виновного. И я рада, что та несчастная странная девочка не виновата.
– Вы говорите о мадемуазель де Бельфорт? Кто вам сказал, что она не виновата?
– Корнелия Робсон, – ответила миссис Аллертон с едва заметной улыбкой.
– Она так увлечена всеми этими событиями. Возможно, впервые в жизни на ее глазах происходит нечто захватывающее, да, наверное, это останется единственным событием в ее жизни.