Миссис Аллертон взглянула на Пуаро и умолкла.
– Простите, я так много болтаю. Вы хотите о чем-то спросить?
– Если вы не возражаете. Когда вы легли спать, мадам?
– Ровно в половине одиннадцатого.
– Вы быстро заснули?
– Да, мне очень хотелось спать.
– Вспомните, в течение ночи вы ничего не слышали? Миссис Аллертон сосредоточенно задумалась.
– Да, мне кажется, я слышала всплеск и как кто-то бежал – или наоборот. Мне помнится это как-то смутно. То ли сон, то ли явь. Мне подумалось, что кто-то упал за борт, и я проснулась и прислушалась, но было тихо.
– Не знаете ли вы, сколько было времени?
– Нет, боюсь, не знаю. Наверно, лучше не называть времени вовсе, раз я не знаю точно.
– Это все, что вы можете нам сообщить?
– Кажется, да.
– Вы встречались прежде с мадам Дойль?
– Нет. Тим был знаком с ней. Я же слышала о ней от своей кузины Джоанны Саутвуд, но сама я впервые познакомилась с ней только в Асуане.
– Если вы позволите, мадам, у меня к вам есть еще один вопрос.
Миссис Аллертон слабо улыбнулась и проговорила:
– Ах, я жду – не дождусь особого вопроса.
– Так вот. Не потерпели ли вы или ваши родственники материального ущерба от финансовой деятельности отца мадам Дойль, Мелуша Риджуэя.
Миссис Аллертон искренне удивилась.
– Ах, нет! Наши семейные капиталы уменьшались естественным путем… Вы понимаете, повсюду нынче платят меньшие проценты, чем раньше. В нашей бедности никогда не было ничего драматического. Мой муж оставил» нам сравнительно мало денег, но они в целости и сохранности.
– Благодарю вас, мадам. Будьте добры, пригласите сюда вашего сына.
Когда она вернулась, Тим спросил невзначай:
– Допрос закончен? Теперь очередь за мной? О чем тебя спрашивали?
– Только о том, не слышала ли я чего-нибудь прошлой ночью, – сказала миссис Аллертон.
– Но я, к сожалению, ничем не могла помочь. Не понимаю, почему. Ведь каюта Линнет через одну от моей. Я должна была услышать выстрел. Иди, Тим, тебя ждут.
Пуаро повторил те же вопросы. Тим ответил:
– Я рано лег спать, где-то в половине одиннадцатого, должно быть. Немного почитал и погасил свет.
– После этого вы что-нибудь слышали?
– Да. Я уснул, но позднее началась какая-то суматоха, и кто-то назвал имя Фантора.
– Это была мадемуазель Робсон, когда она выбежала из салона?
– Да, вероятно. Потом я слышал разные голоса, и кто-то пробежал по палубе. Потом всплеск. И старый Бесснер кричал кому-то: «Осторожней, не спешите!»
– Вы слышали всплеск?
– Да, так мне показалось.
– Вы уверены, что это не был выстрел?
– Возможно, я слышал и выстрел. Мне показалось, что откупорили бутылку с шампанским. Но это мог быть выстрел. И всплеск мне просто почудился, знаете, по ассоциации – вылетела пробка и вино наливают в бокалы… Сквозь сон мне показалось, что в салоне веселятся, там вечеринка, и мне мешают спать.
– А потом? Что-нибудь еще?
Тим задумался.
– Еще Фантора долго возился в своей каюте и никак не мог угомониться.
– А потом?
– Потом я заснул.
– И больше ничего не слышали?
– Абсолютно ничего.
– Благодарю вас, мсье Аллертон.
Тим встал и вышел.
15
Рэйс в глубоком раздумье склонился над планом парохода «Карнак»: Фантора, молодой Аллертон, миссис Аллертон. Далее пустая каюта Симона Дойля. Чья каюта находится по другую сторону от миссис Дойль? Ага, старая американка. Если кто и слышал что-то определенное, то это именно она.
Мисс Ван Скулер в это утро была сморщеннее и желтее, чем обычно. Ее маленькие черные глазки смотрели злобно и подозрительно. Рэйс поднялся ей навстречу с вежливым поклоном.
– Ради бога, простите за беспокойство, мисс Ван Скулер. Мы весьма признательны вам. Пожалуйста, садитесь.
Мисс Ван Скулер раздраженно зашипела:
– Я не желаю иметь что-либо общее со всем этим. Я возмущена. Не связывайте меня с этим чрезвычайно неприятным происшествием.
– Мы все понимаем. Мы решили поговорить с вами в первую очередь, чтобы в дальнейшем больше вас не тревожить. Мисс Ван Скулер посмотрела на Пуаро более милостиво.
– Я рада, что вы понимаете меня. Я не привыкла к подобным историям.
– Разумеется, мадемуазель, – заговорил Пуаро, стараясь всячески умилостивить старую даму, – именно поэтому мы и хотим как можно скорее освободить вас от всех неприятностей. Итак, не припомните ли вы, в котором часу вчера вечером вы легли спать?