Шейла прервала меня:
– Он думает, что я нарочно это подстроила, а Эдна догадалась, так как узнала мой голос, когда я звонила в бюро и пыталась выдать себя за мисс Пебмарш.
– А это действительно были вы?
– Конечно нет! Я же говорила, что звонила не я!
– Послушайте, Шейла, что бы вы ни говорили другим, мне вы должны сказать правду.
– Значит, вы мне не верите?
– Да, не верю. Возможно, вы позвонили в бюро по совершенно невинной причине. Кто-то мог попросить вас сделать это, сказав, что это шутка, а вы потом испугались и солгали. Верно?
– Нет, нет, нет! Сколько раз мне нужно это повторять?
– И все-таки, Шейла, что-то вы утаили. Я хочу, чтобы вы мне доверяли. Если Хардкасл в самом деле в чем-то вас подозревает, хотя мне он об этом не говорил…
Шейла снова прервала меня:
– А вы ожидали, что он вам все станет рассказывать?
– Почему бы и нет? Ведь мы почти коллеги.
Официантка принесла заказ. Кофе имел такой же бледный оттенок, как мех норки модной расцветки.
– Я не знала, что вы связаны с полицией, – медленно произнесла Шейла, нервно помешивая кофе.
– Ну, не совсем с полицией. Вообще-то я работаю в несколько иной области. Но я хочу сказать, что Дик ничего не сообщил мне о вас, так как считает меня заинтересованным лицом. А я действительно заинтересованное лицо, и даже более того – я буду поддерживать вас, что бы вы ни сделали. В тот день вы выбежали из дома перепуганная до смерти, и я видел, что вы не притворяетесь. Вы не могли так хорошо играть роль.
– Конечно, я страшно испугалась.
– Только мертвеца или еще чего-нибудь?
– А чего еще я могла бояться?
Я решил играть в открытую:
– Почему вы украли часы с надписью «Розмари»?
– Что вы имеете в виду? Зачем мне красть часы?
– Это я у вас и спрашиваю.
– Я их не брала.
– Вы сказали, что возвращаетесь в гостиную, потому что забыли там перчатки. Но в тот теплый сентябрьский день на вас не было перчаток. Я до сих пор не замечаю, чтобы вы их носили. Значит, вы вернулись, чтобы взять часы. И не лгите мне больше – я знаю, что это сделали вы.
Шейла молча крошила в руках лепешку.
– Хорошо, – наконец заговорила она. – Да, это сделала я. Я взяла часы и спрятала их себе в сумку.
– Но зачем?
– Из-за надписи «Розмари». Это мое имя.
– Разве ваше имя Розмари, а не Шейла?
– И то и другое. Меня зовут Розмари Шейла.
– И это единственная причина? Вы взяли часы только потому, что на них было написано ваше имя?
Шейла чувствовала в моем голосе недоверие, но стояла на своем:
– Я же говорила вам, что испугалась.
Я задумчиво смотрел на нее. Шейла стала для меня дороже всего на свете, но я не строил в ее отношении никаких иллюзий. Она лгала, хотя, возможно, ее вынуждали обстоятельства. По-видимому, ложь была для нее способом борьбы за существование. Ничего не поделаешь, если я люблю Шейлу, то должен принимать ее такой, какая она есть, – должен всегда быть рядом с ней, чтобы поддержать ее в трудную минуту. В конце концов, недостатки есть у всех, и у меня тоже, хотя и не такие, как у Шейлы.
Собравшись с духом, я вновь повел атаку:
– Эти часы принадлежали вам, не так ли?
Шейла открыла рот от изумления:
– Как вы об этом узнали?
– Расскажите мне все.
Сбиваясь от волнения, девушка начала рассказывать. Часы с надписью были у нее с раннего детства и до недавних пор. До шести лет Шейлу именовали не иначе как Розмари, но она терпеть не могла это имя и настаивала, чтобы ее называли Шейлой. В последнее время часы стали барахлить, поэтому она взяла их с собой на работу, чтобы отнести в мастерскую неподалеку от бюро. Но, очевидно, Шейла забыла часы в автобусе или молочной лавке, куда ходила за сандвичами во время ленча.
– И это произошло перед убийством на Уилбрэхем-Крезент?
– Примерно за неделю до него, – ответила Шейла. – Я не беспокоилась из-за часов, так как они были старые, работали плохо и я все равно вскоре купила бы новые. Когда я вошла в гостиную, – продолжала она, – то не сразу их заметила. Мое внимание было приковано к трупу. Я прикоснулась к нему, а когда выпрямилась, увидела, что мои часы стоят прямо передо мной на столе у камина. Взглянув на свои руки, я увидела кровь… Потом вошла эта женщина, и я от страха забыла обо всем, когда она чуть не наступила на мертвеца. И тогда… тогда я убежала. Мне хотелось только как можно скорее выбраться оттуда.
Я кивнул:
– А потом?
– Я начала думать. Мисс Пебмарш заявила, что не вызывала меня, – значит, кто-то специально заманил меня в этот дом и подсунул туда мои часы. Я сказала, что забыла в гостиной перчатки, вернулась и спрятала часы в сумку. Наверное… я поступила глупо.