Норма медленно повернулась к открытой двери, неверной походкой вышла действительно в самую обычную прихожую, как и предупредил доктор, отодвинула незатейливую задвижку, спустилась по четырем ступенькам на тротуар и оказалась на улице, по сторонам которой тянулись солидные, но ничем не примечательные дома. Она остановилась там, не подозревая, что доктор Стиллингфлит следит за ней сквозь тюлевую занавеску. Минуты через две с какой-то новой решимостью она повернулась, поднялась по ступенькам, заперла за собой дверь и вошла в приемную.
– Все в порядке? – спросил доктор Стиллингфлит. – Убедились, что я никаких ловушек не расставляю? Что все честно и открыто?
Она кивнула.
– Вот и прекрасно. А теперь садитесь. Устройтесь поудобнее. Вы курите?
– Я… ну…
– Только с марихуаной? И тому подобное? Отвечать необязательно.
– Конечно, нет! Ничем таким я не пользуюсь!
– Ну уж и «конечно, нет!». Однако пациентам следует верить. Ладно, расскажите мне о себе…
– Я… я не знаю. Рассказывать ведь, в сущности, нечего. А на кушетку разве мне ложиться не надо?
– Если вы думаете о ваших снах и тому подобном, так они меня не слишком интересуют. Я просто хотел узнать обстановку. Ну, вы понимаете. Вы родились, вы жили в городе или за городом? Есть у вас братья и сестры или вы были единственным ребенком? И так далее. Когда умерла ваша мать, для вас это было большое горе?
– Конечно! – воскликнула Норма с негодованием.
– Вы слишком уж любите слово «конечно», мисс Уэст. Да, кстати, Уэст ведь не ваша настоящая фамилия? Но неважно. Настоящая меня не интересует. Называйте себя хоть Уэст, хоть Бэст, хоть Лэст, мне все едино. Но что было после смерти вашей матери?
– Она задолго до смерти постоянно болела. И часто лежала в больницах, а я жила у тети в Девоншире, очень старенькой. То есть не совсем у тети – она была маминой двоюродной сестрой. Ну а потом примерно полгода назад вернулся отец. Это… это было как чудо! – Ее лицо внезапно словно озарилось, и она не заметила быстрого проницательного взгляда, который бросил на нее молодой человек, слушавший ее как будто без всякой сосредоточенности. – Понимаете, я ведь его почти не помнила. Уехал он, когда мне было что-то около пяти. И я никак не думала, что когда-нибудь вновь его увижу. Мама о нем говорила редко. По-моему, она вначале надеялась, что он оставит ту женщину и вернется к ней.
– Ту женщину?
– Да. Он уехал с какой-то женщиной. Очень плохой женщиной, говорила мама. О ней она всегда говорила со злостью. И об отце тоже, но я про себя думала, что, может быть… может быть, папа не такой плохой, как ей кажется, а во всем виновата та женщина.
– Он женился на ней?
– Нет. Мама сказала, что не даст отцу развода. Она принадлежала к… к… как это говорится? – к самой высокой церкви? Понимаете, она была, ну, почти католичкой по своим взглядам. И не признавала разводов.
– Но они продолжали жить вместе? Как звали ту женщину? Или это тоже тайна?
– Фамилии ее я не помню. – Норма покачала головой. – Нет, по-моему, они довольно быстро расстались… Видите ли, мне обо всем этом вообще мало что известно. Они уехали в Южную Африку, но, кажется, вскоре поссорились и расстались – я так думаю, потому что тогда-то мама и сказала, что папа, наверное, вернется к нам. Но он не вернулся. И даже не писал. Даже мне не писал. Но все-таки присылал мне на Рождество всякие подарки. Каждый год.
– Он вас любил?
– Не знаю. Откуда же? Никто о нем при мне даже не упоминал. Кроме дяди Саймона, его брата, понимаете? Он занимался делами в Сити и очень сердился, что отец взял и все бросил. Он говорил, что отец всегда был таким: ни к чему серьезно не относился, ни на чем не мог остановиться. Но еще он говорил, что плохим он не был, а только слабовольным. Правда, дядю Саймона я видела редко. Все больше маминых знакомых. Очень скучных. И моя жизнь была ужасно скучной. И просто чудом показалось, что отец возвращается домой. Я изо всех сил старалась вспомнить о нем побольше. Ну, понимаете, что он мне говорил, в какие игры играл со мной. Вспоминала, как он все время меня смешил. Я пыталась отыскать его старые фотографии, какие-нибудь тогдашние снимки. Но ничего не нашла. Наверное, мама все их порвала и выбросила.
– Значит, она питала к нему мстительное чувство?